Казань и Москва. Истоки казанских войн Ивана Грозного - Павел Канаев

Что касается самих кремлевских укреплений, то это были излюбленные не только в Казани, но и на Руси еще с глубокой древности бревенчатые городни. Вот как описывал такие сооружения академик Тихомиров в своей монографии «Древнерусские города»:

«Эти укрепления в основном состояли из вала, на котором были возведены стены и башни, подобные таким же стенам и башням позднейших острогов. Городские стены состояли из деревянных срубов, наполненных землей, – городниц, плотно приставленных одна к другой и державшихся благодаря своей тяжести. Наверху стен, составленных из городниц, имелась довольно широкая площадка, которую с внешней стороны от неприятельских стрел и камней прикрывал деревянный забор – „забрала“, или „заборола“. Иногда словом „заборола“ обозначали и всю крепостную стену. В заборолах были устроены щели – „скважни“ – для стрельбы в нападающих… Стены укреплялись башнями – „вежами“, – иногда на каменном фундаменте»[69].

Не стоит недооценивать описанные укрепления.

Даже Батыевы орды так и не смогли взять некоторые русские деревоземляные крепости, например Кременец. А опоясанный подобными же городнями Киев пришлось осаждать семь недель. Да, артиллерии у татаро-монгол не было. Но чудовищное количество передовых для своего времени китайских метательных машин и зажигательных снарядов вполне могло сравниться со средним артиллерийским нарядом. Словом, когда в кинематографе демонстрируют русские (казанские от них ничем не отличались) деревоземляные укрепления в виде ленты зубочисток, вспыхивающих от каждой искры, это не соответствует действительности.

На деле поджечь дубовые городни было не так и легко. Во-первых, при их строительстве использовались самые толстые бревна, так что горящие стрелы, как правило, к пожару не приводили. Подойти вплотную к стенам, чтобы запалить их, получалось далеко не всегда, ведь на боевых ходах располагались лучники, пищальники, а иногда и артиллерия. Во-вторых, на таких укреплениях держали запасы воды на всякий, в буквальном смысле пожарный, случай. В-третьих, наполнение крепостных срубов – земля, глина, булыжники – препятствовало дальнейшему распространению огня, даже если уже занялись внешние бревна. В этой начинке порой даже вязли артиллерийские ядра мелкого и среднего калибра.

Усиливали защитный эффект глубокие рвы перед, а иногда и за стенами и земляные валы, на которых ставились городни с башнями-вежами. По данным археологии, в Казани рвы местами достигали 10–15 метров в глубину, что сопоставимо с высотой пятиэтажного дома. Впечатляли и габариты валов: 15–20 метров в ширину и 3–4 метра в высоту.

Идентичные укрепления защищали посад, который разросся на 300–500 метров вокруг кремля и занимал 60–70 гектаров[70]. Судя по русским источникам, еще в 1469 году никаких фортификаций там не было. Такой вывод напрашивается из летописного сообщения о разграблении в этом году казанского окольного города московскими ратниками под командованием воеводы И.Д. Руно. Укрепленный же посад впервые проскакивает в письменных источниках 1500 года, когда хан Абдул-Латиф «повеле около града нарядити острог». По мере роста городской территории линия обороны переносилась все дальше от кремля. В конечном счете защищенная часть столицы расползлась на юг до современной Астрономической улицы, на восток – до Черноозерской впадины и нынешней главной площади Тукая и на западе – до протоки Булак. Самый протяженный отрезок стен шел по обрывистому берегу реки Казанки.

Узкими местами в системе казанских укреплений, как и везде, были ворота. В общей сложности в источниках упоминаются до десяти воротных проездов. Так, в Царственной книге перечислены Арские, Аталыковы, Елбугины, Збойливые, Кабацкие, Крымские, Муралеевы, Ногайские, Тюменские, Царевы (Царские) ворота. Казанский летописец также сообщает о десяти проездных башнях, хотя и приводит другие названия. Наконец, живший в середине XVI века Х. Шерефи упоминает об обороне шести ворот в своем рассказе о неудачном штурме Казани московскими войсками в 1550 году.

В дополнение ко всем описанным укреплениям в случае военной угрозы казанцы довольно быстро создавали новые преграды силам неприятеля в особо проблемных зонах. Например, в ходе русского наступления 1530 года крымский ставленник на казанском престоле Сафа Гирей распорядился «около посаду, по Арскому полю, от Булака и до Казани реки, округ его рвы копайте по-за острогу».

Теперь вернемся к «граду» – каменному ханскому дворцу, расположенному севернее кремля. Судя по всему, это была типичная восточная крепость-резиденция наподобие турецкого дворца Топкапы, только в гораздо меньшем масштабе. Именно в «граде» затворились от Ивана Руно и его бравых молодцев оставшиеся защитники столицы в 1469 году после сожжения посада. Упоминается данная укрепленная часть города и в контексте военных действий 1530 года. Судя по всему, «град» являлся фортификацией последней надежды.

Практически вся остальная столица была деревянной, за исключением бань, пяти каменных мечетей и мавзолеев. Так что пожары то и дело случались здесь и в мирное время, а в ходе штурмов и нападений вражеских сил могла выгореть большая часть города. Способствовали возгоранию и крайне узкие улицы. Их ширина, по данным археологии, не превышала 3–4,5 метра, а удаленность подклетов домов друг от друга – 4–5 метров. Как отмечается в летописях, «на конех бо невозможно, теснота во граде великая во хоремах». На одной только территории кремля археологами найдены следы около 900 различных строений ханского периода.

С другой стороны, чрезвычайная извилистость и теснота улиц иногда играли на руку защитникам в случае городских боев. В 1552 году ворвавшимся в ханскую столицу русским войскам пришлось в буквальном смысле идти по головам: передвигаться по крышам, перекидывая между ними заготовленные мостки, чтобы не передавить друг друга и сохранять широкий обзор.

Столь неправильная «планировка» Казани объяснялась тем, что горожане проживали на огороженных усадьбах произвольной формы. В целом облик казанских улиц во многом походил на любой древнерусский город: с обеих сторон поднимались заостренные частоколы и дощатые заплоты с украшенными резьбой воротами. При этом районы застройки четко зонировались холмами и оврагами. Как ни шаблонно, наверху, поближе к солнцу, селились знать и богатые слои городского населения. В низинах уныло копошился обычный «казан кешелэр».

Численность казанского войска

Увы, казанского подобия русских разрядных книг или десятен, по которым можно было бы сделать выводы о численности татарского войска, до нас не дошло. Одни исследователи говорят об общей мобилизационной способности ханства аж в 50 тысяч воинов, другие – в 25–30 тысяч, а то и вовсе 15 тысяч, включая тяжелую и легкую конницу и пешее ополчение. Многие до сих пор наступают на «нарративные грабли», слепо доверяя сообщениям отнюдь не документальных источников.

Какие же цифры приводят разные авторы? Сигизмунд Герберштейн пишет следующее: «Царь этой страны может располагать 30 000 воинов, преимущественно пешими, между