Лесной дозор - Александр Вольт

Пальцы механическим движением отщелкнули нужные тумблеры, крутнули рычажок настройки частоты до нужного значения, выжали кнопку подавления помех, а я свободной рукой накинул на голову наушники и придвинул к губам микрофон.

— Диспетчер, это четвертый смотровой пункт. Срочный доклад, — произнес я. — Говорит дозорный-егерь РИ-И-ноль-ноль-три-четыре-семь-восемь-Б, Багрицкий Егор Дмитриевич.

В наушниках коротко щелкнуло, статика на секунду усилилась, и сразу же прозвучал ответ:

— Слышу вас, четвертый смотровой. Принимаю доклад.

— Сегодня ночью мной был принят сигнал бедствия. Рано утром без десяти семь выдвинулся на координаты перехваченного сигнала S. O. S, где обнаружил место предполагаемого столкновения ожидаемого каравана с неизвестным противником.

— Характер повреждений конвоя? Потери личного состава? — тут же делово запросил голос на том конце, на фоне которого послышался шелест бумаг.

— Потерь нет. Повреждений техники нет, — отрапортовал я.

Диспетчер замолчал на несколько секунд. В целом, понимаю его замешательство, ведь как такое может быть, когда есть сигнал бедствия

— Не понял вас, дозорный. Вы уверены, что, прибыли на верное место?

— Уверен, — ответил я четко.

Снова пауза.

— И вы там никого не видели и караван больше не выходил на связь?

— Никак нет, — отчеканил я. — Связи с отрядом нет. Техники на координатах нет. Людей на координатах нет. Тел, крови, обломков, деталей экипировки — нет.

Я понимал, насколько дико это звучит, но что еще мне оставалось делать? Не бегать же по лесу и заниматься изучением паранормальных явлений? Я егерь, моя задача — следить за разломом, обслуживать технику да тварей считать местных, обеспечивая проходимость тракта.

А вот за реликтами охотиться… ну я ж не ведьмак какой-то…

— Дозорный, объяснитесь, — тон голоса стал заметно напряженнее. — Вы утверждаете, что конвой пропал бесследно?

— Так точно. На месте видны следы боестолкновения: отстрелянные гильзы сопровождения, повреждения древесного массива пулевого и механического характера. Присутствуют четкие следы торможения грузовых платформ и маневрирования инженерного тягача. Имеется одиночный след неизвестного существа сверхкрупного размера, линия следов людей и техники обрывается резко на одной точке.

На линии повисла тишина. Было слышно, как в штабе кто-то приглушенно чертыхнулся.

— Информацию принял, четвертый смотровой, — наконец ответил диспетчер с крайней степенью озадаченности. — Оставайтесь на месте, усильте периметр и ожидайте дальнейших инструкций. Передаю информацию командованию гарнизона. Конец связи.

Щелчок, и в эфире никого не осталось.

Разговор с диспетчером оставил после себя неприятный осадок. По сути, я вывалил на штаб информацию, в которую нормальный человек поверить просто не в состоянии, но моя совесть была чиста — я передал ровно то, что видел собственными глазами, и ни приукрасил ни единой детали. Дальше пусть у командования голова болит, для того им на плечи звезды и вешают.

Я поднялся со стула и направился к камину. Помещение успело изрядно выстудиться за время моего отсутствия, поэтому затягивать с растопкой не стоило. Быстро очистив камин, вытрусив зольник и разведя огонь, я уселся в кресле, глядя на прыгающие оранжевые языки, и пытался еще раз прокрутить в голове все события сегодняшнего дня. И, если честно, выстроить хоть какую-то логическую цепочку не получалось.

Помню, лет пятнадцать назад повадился у нас в лесничестве один старый матерый волк потрошить чужие силки и охотничьи схроны. Умная была тварь, просто жуть. Я за ним тогда целую неделю по тайге гонялся, и каждый раз искренне удивлялся его смекалке. Этот паршивец знал, что я иду по пятам, и специально выходил на каменистые осыпи или накрепко замерзшие ручьи, где снег со льда до блеска сдувало ветром, чтобы не оставлять следов, а царапины на блестящей поверхности поди разбери.

А один раз он вообще учудил так, что я чуть с ума не сошел: прошел метров двести по глубокому снегу, потом аккуратно, шаг в шаг, сдал задом наперед по своей же колее и сиганул в сторону за толстый березовый выворотень. Я тогда полдня кружил по поляне, пытаясь понять, куда делся зверь весом под сорок килограмм, пока не нашел, где он в сторону отпрыгнул.

Но в том-то и дело, что это был понятный природный трюк. У любого фокуса в лесу есть разумное объяснение. Зверь может хитрить, запутать след или затихариться под снежным настом, пережидая угрозу. Но рота вооруженных солдат и караван техники не могут просто раствориться в воздухе.

Огромная куча отстрелянных гильз, траншеи от гусениц и следы от сапог были реальны, как и расстрелянные деревья, крошка коры и щепки…

Но в конечном итоге мы имеем пропавший караван и следы огромных лап, которые появляются из ниоткуда и ведут в никуда…

Как ни старался, но я не нашел ни одной зацепки, которая могла бы объяснить случившееся, и в конце концов просто плюнул на это неблагодарное занятие.

После того как камин прогрел помещение, а я дал больной ноге положенную передышку, пришлось снова натягивать куртку и выходить на мороз, потому что плановый обход вверенной мне территории никто не отменял. Я проверил аппаратуру в смотровой: сейсмические датчики у Разлома молчали, радары показывали нулевую активность, локаторы светились зеленым фоном, не фиксируя никаких аномалий.

Снаружи тоже все было в полном порядке. Я прошел по привычному маршруту вдоль границы своей зоны ответственности, проверил натяжение тросов с контактными минами, убедился, что автоматические турели находятся в штатном режиме ожидания и не забились снегом, осмотрел целостность охранных контуров в лесу. Тайга жила своей обычной зимней жизнью, нетронутый снег лежал ковром, а ветер лениво раскачивал макушки старых сосен, периодически стряхивая белые шапки.

Я уже возвращался обратно к бункеру и находился буквально в полусотне метров от шлюзовой двери, когда мой взгляд случайно зацепился за небольшую странность на снежном насте. Чуть в стороне от протоптанной мной же тропинки виднелась вмятина.

Сначала я подумал, что это просто ком снега упал с ветки, но профессиональная привычка подмечать детали заставила меня остановиться и подойти поближе.

Это был след. Очень странный след.

Я присмотрелся к углублению. Стопа существа имела всего три пальца, и располагались они друг относительно друга под равными углами, расходясь в стороны из одного центра, как лучи. Словно кто-то вдавил в снег логотип от автомобиля «Мерседес», только размером этот отпечаток был с мужскую ладонь.

Заинтересовало это меня сразу по нескольким причинам. Во-первых, я никогда в своей долгой егерской практике не встречал животных с подобным строением