Тайны служебные и личные, или Карибский синдром - Александр Васильевич Кулешов

местах исполнения интернационального долга, то есть в Афганистане, и не доведя Лену до вожделенного ЗАГСа, умчался в ограниченный контингент советских войск с надеждой на удачный расклад и повышение в службе. Обещания вечной любви и верности были даны обеими сторонами в момент прощания. Из Кабула пришло всего одно письмо, а потом – как отрезало. Ни жив, ни мертв. Прошел целый год, Марилена верила, продолжала писать письма своему лейтенанту, тосковала и готова была бежать на край света, если бы только кто-то подсказал куда, так как ее письма возвращались «из-за невозможности вручения адресату». В воинской части понтонщиков никто ничего не мог уточнить о лейтенанте – то ли безалаберность, то ли военная тайна. Ну сколько могло продолжаться такое мучение? В последнее время около красавицы Марилены стали появляться новые ухажеры, поэтому Тамара Петровна, трезво взглянув на возможность для дочери засидеться в старых девах, решила взять процесс под свой контроль:

– Все должно быть более-менее по-человечески. Нужно начать новую партию. Я навела справки – вас видели с другой девушкой. Я понимаю: дело молодое, есть хороший выбор. Если у вас нет намерений, то не морочьте голову – девичий век короток. Если есть хоть малый шанс, что у вас может все сложиться, не раздумывайте, мы все сделаем для счастья дочери, и совместное будущее пройдет под солнцем большой любви, а уж детишкам как мы будем рады. Я не требую немедленного ответа, лишь подтвердите, что вы меня услышали и подумаете.

Простодушно восприняв приглашение Марилены зайти и поговорить с ветераном Карибского кризиса, Виктор с первой встречи с ее матерью отметил пристальное внимание к себе, но не ожидал такого откровенного упреждающего разговора. И хотя он сразу открыто заявил, что с дочерью капитана Левко его связало совместное участие в подготовке к дню полка, Ленина мать все увидела через собственную призму и без излишней игры изложила свою озабоченность и просьбу, оставляя право выбора за ним. Коростелеву показалось удобным, не вдаваясь в дополнительные пояснения и уточнения, подтвердить, что он услышал и подумает. Сумеречный городок поглотил сделанное обещание, и оно откатилось на периферию сознания, лишь возникая препятствием для будущих визитов в дом капитана Левко. Расспрашивать ветерана казалось уже не о чем, а подпитывать надежды матери семейства на обустройство личного счастья дочери под ее неусыпным контролем тоже ни к чему. Лена даже не вышла на площадку поинтересоваться, что так долго мать провожает гостя. Честно смотреть в глаза при выявленном раскладе он не мог – еще не научился такой игре, поэтому пообещать подумать было вполне приемлемо.

13

Сколько документов приходилось оформлять офицерам по долгу службы! Планы подготовки и ввода каждого номера расчета, его сменщика на случай отсутствия основного номера – болезнь, отпуск, увольнение в запас, да мало ли обстоятельств, когда кто-то должен заменить другого, отчеты, характеристики, справки, заявки, рапорты, конспекты… Может, майор Дибунов именно это имел в виду, когда сравнил армию с рассолом, лейтенант Коростелев не знал, какие ощущения должны быть у огурца в этой ситуации, но винтиком огромной бюрократической машины он себя осознавал однозначно. Никому в голову не приходило, как служба забюрокрачена, сколько времени уходило на эту бумажную работу каждый день! Никаких заготовленных форматов – листок из школьной тетради и желание написать по-быстрому, как у школьника, чтобы побыстрей выскочить во двор, но так, чтобы проверяющий остался доволен. Хотя, как подметил Княжнин, у двухгодичников всегда был шанс быть отмеченным на офицерском собрании с их методически низким уровнем. Методик не было, каждый их изобретал сам по своему видению и подготовке. Единственным видом служебной деятельности, когда подручный материал обеспечивал ее планирование и реализацию, было обслуживание вверенной техники. По каждому агрегату, автомобилю, инструменту имелся четко прописанный регламент недельного, месячного, полугодового и годового обслуживания: что проверить, замерить, где сменить смазку, подлить масла, добавить/снизить давление. Удобно для солдата-исполнителя и офицера-контролера. Даже журналы обслуживания, в которых нужно было указать проверенные параметры, время проверки, сделанные замены, были типографски напечатаны с клетками для подписи ответственного лица. Рассказанное Композитором во время воспоминаний о Карибском кризисе об организации и реорганизации инженерных служб ракетных частей четко отражалось в обеспечении обслуживания техники: продуманно, по делу, понятно и ответственно, долгий процесс дал хорошие результаты. Недельное обслуживание оборудования стартового комплекса могло посоревноваться с курсом в салоне красоты: смазки двенадцати видов, краски и даже (самое охраняемое в программе) двадцать граммов чистого этилового спирта для протирания оптики. Единственный бюрократический момент был в завершении этого процесса: начальник отделения должен был своей подписью подтвердить в журнале обслуживания проверку каждой реализованной операции. У лейтенанта Коростелева это занимало более сорока минут, когда сержанты приносили ему в будку наводчиков заполненные ими и солдатами журналы, а личный состав должен был заниматься проверкой средств маскировки старта, но чаще просто валял дурака. Обычно в будке присутствовал сержант Прохоров, иногда отвлекая Виктора от сосредоточенной простановки подписей разговорами.

– Как вы думаете, на сколько должна быть оторвой женщина, соглашающаяся работать в расположении дивизиона?

– Почему ты считаешь, что такая работа от женщины требует каких-то специальных качеств, отходом от обычного поведения, отсутствия тормозов?

– Ну как же, обстановка специфическая: командир – мужик, много времени наедине, личный состав дивизиона вокруг тоже весь оголодал по женской ласке, каждый день – осмотр наряда по столовой, по расположению она одна ходит…

– Что-то я не видел, чтобы к официанткам кто-то проявлял интерес.

– Да они все – старухи. Я о молодой фельдшерице говорю. Ей двадцать с небольшим. Доктор в медпункте только пол-дня, остальное время она одна.

– У нас в дивизионе появилась фельдшерица?

– Ну вы даете! Весь личный состав дивизиона голову сломал, с каким пустяком сбегать в медпункт: обработать пораженные грибком ноги, смазать ушиб или царапину, получить освобождение от физкультуры, если нет явной необходимости перебинтовать что-то или получить прописанные таблетки.

– Ну и как? Справляется?

– Вот и я об этом думаю: как она справляется с таким потоком молодых мужиков? Ведь если кто полезет лапать, кроме шприца у нее нет средств обороны.

– И шприц – хорошее средство самозащиты!

– Надо еще успеть его схватить и иметь силу духа воткнуть в живое тело!

Коростелев хмыкнул, завершая свою возню с подписями, как-то странно, что до сих пор новая фельдшерица не отметилась на месте сбора для перевозки персонала в дивизион и обратно в город. Медпункт располагался рядом с казармой восьмой батареи, и при своих проходах мимо лейтенант еще ни разу не столкнулся с новенькой, да и не заметил подтверждения слов сержанта