Дорога к людям - Евгений Генрихович Кригер

Любовь — не обручальное кольцо.

Любовь...

Что же такое любовь?

Любовь — это удар в лицо

Любой несправедливости!

Вот как отвечает нам Светлов!

Я убеждаю всех без всякой меры,

Что чувства наши — не пенсионеры,

Они со мной — солдатами в строю...

Поэзия Светлова — непрестанное сражение против прекраснодушия, дурной сентиментальности, декламационности, ложного пафоса, напыщенности, избытка серьезности там, где уместна скорее ирония.

Знаменитая Лайка, путешествовавшая в космос на одном из первых малых воздушных кораблей.

Летит собачка по вселенной,

Хозяин на земле живет.

Совсем простой, обыкновенной

Она отправилась в полет.

Пред ней созвездья запестрели,

Галактика — ее семья...

Она летит с научной целью —

Собачка милая моя.

Миров широкие объятья

Пред ней распахнуты вдали...

Ей, дорогой, готов отдать я

Всю колбасу со всей земли.

Вот как! Геройство. Вселенная и — колбаса... Но строки эти во сто раз дороже пышных славословий. Снижая пафос подвига Лайки, поэт даже слово «вселенная» пишет не с заглавной буквы, — пафос доблестной маленькой собачки, ее невольной доблести, говорит сам за себя.

Ирония? Она всегда с Михаилом.

Как узнать мне безумно хочется

Имя-отчество одиночества!

Беспризорность, судьба несчастная —

Дело личное, дело частное.

...Вот и я за своим столом

Бьюсь к бессмертию напролом

С человечеством разлучась —

Очень поздно: четвертый час.

Ходит ночью любовь по свету.

Что же ты не пришла к поэту?

Что упрямо со дня рождения

Ищешь только уединенья?

Стань общительной, говорливой,

Стань на старости лет счастливой.

Любовь... И к ней поэт обращается не с высокими словами, просто желает ей быть говорливой.

Превосходный поэт, также писавший отнюдь не высокопарно, Борис Пастернак все же так писал о любви:

Недотрога, тихоня в быту.

Ты сейчас вся огонь, вся горенье.

Дай запру я твою красоту

В темном гареме стихотворенья.

Красота, запертая в стихотворенье, — это очень близко Светлову и далеко от того же, скажем, Бальмонта или Надсона. Сложная простота, не по форме стиха сложная, а по выражению чувств, — вот без чего не мыслил Светлов стихосложения, поэзию чувств и размышлений, а не пустую версификацию.

...Близко сошелся я с Михаилом Аркадьевичем в Москве в годы войны, в один из тех редких дней, когда нас, военных корреспондентов, отпускали в Москву для разговора с редакторами или еще по каким-то делам. Как и всю жизнь, он выглядел и тогда комсомольцем, хотя и тридцативосьмилетним. Равнодушный к своей внешности, одежде, ходил обычно и в «общество» в поношенном костюме, вечно засыпанном табаком и пеплом, галстуков, хоть и носил их, не любил и вообще напоминал тех, кого раньше называли старыми студентами, то есть проводивших полжизни в стенах университета, переходя, окончив один факультет, на другой, с иными науками и профессорами. Светлов верен был одному университету — жизни и поэзии.

Он постоянно тянулся к людям, чаще всего наведываясь в клуб писателей. Именитых бардов литературы не чуждался, но предпочитал общаться с молодежью. Она была близка ему — сыну днепропетровского ремесленника, окончившему лишь высшее начальное училище, служившему разнорабочим на товарной станции, рабфаковцу 1923 года, напечатавшему первое свое стихотворение в ноябре 1917 года в газете «Голос солдата». Было Михаилу тогда четырнадцать лет! С той поры тема гражданской войны не покидает его. Вначале Светлов идет к ней как бы со стороны:

...Громкий колокол с гулом труб

Начинают «святое» дело:

Жанна д’Арк отдает костру

Молодое тугое тело.

Палача не охватит дрожь

(Кровь людей не меняет цвета), —

Гильотины веселый нож

Ищет шею Антуанетты.

Но затем говорит о России:

Наши девушки, ремешком

Подпоясывая шинели,

С песней падали под ножом,

На высоких кострах горели.

Светлов есть Светлов. Тему трагическую он приземляет: гильотины веселый нож. Но именно это слово углубляет драматизм темы.

Был Михаил необычайно остроумным человеком и очень любил шутку.

Как-то встречал я Новый год в клубе писателей. Три часа ночи. Все перебывали друг у друга за столиками. Несколько раз я чокался со Светловым. В очередной раз он проходил мимо, я остановил его:

— Повторим? У меня теперь не водка. Чача!

— Ну, что ж. В честь грузинки Радам! Только знаешь что, старик? Что такое ерш или медведь? Нет, это не то, что ты думаешь. Путать, пить разные напитки и пьянеть от этого быстрее? Ничего подобного. Это значит — пить с разными людьми! Погоди, не обижайся.

— Я и не думал обижаться.

— Не обижайся, ты для меня не «разный». Будь здоров, Женя, не кашляй.

К друзьям он относился по-отцовски бережливо и нежно.

...И если не в силах

Отбросить невроз,

Герой заскучает порою —

Сам лучше лягу под паровоз,

Чем брошу на рельсы героя.

И друзья отвечали ему тем же. Вот он воображает — он умер.

Прохожий застынет

И спросит тепло:

— Кто это умер, приятель? —

Герои ответят:

— Умер Светлов!

Он был настоящий писатель!

Написано в 1927 году. Михаил тогда и думать не думал о смерти. Оптимист.