Ручей - Мари Пяткина

Павор поморщился.

— А что, мать? — спросил в ответ. — Алексей не дома ли?

— Нет его, — ответила бабка. — Так ты Мусорщик?

— Ну, допустим, я, — он нехотя кивнул.

— На, возьми, — бабка сунула пакет ему в руки.

Павор взял. Пакет был из-под дамского белья, розовый с золотым теснением и фотографией красотки в кружевных трусах, а лежали в нём деньги. Целый пакет денег.

— Лёша сказал, приедет Мусорщик — отдать ему. Здесь сто тыщ, сказал.

— А что же он не вернул деньги лично? — с негодованием выдавил Павор.

— Лёша сказал, что при встрече проткнёт тебе глаз ореховым прутиком.

Павор даже растерялся. Ладно, морду разбить или даже прострелить колено, было бы за что, но экое свинство, глаз — прутиком…

— Почему ореховым? — только и произнёс он, хотя хотел спросить, чем же так обидел Шульгу.

— Не знаю, — бабка поджала губы. — Он грецкий орех под окном посадил, привитый, хорошо принялось. Ну, бывай.

Она развернулась и потопала назад, во двор, в свою очередь Павор молча сел в машину и поехал восвояси. А уже потом, дома, полез на стену.

Он ничего не понимал, голову сломал в попытках разобраться, что происходит, и от этого бесился вдвойне. К счастью, дома нашлось привычное успокоительное и верный друг с зелёными гладкими листьями. Особо расчувствовавшись, Павор даже помочился в кадку с фикусом.

Яйцеголовый явился на работу в среду, Павор к тому времени совершено извёлся от тревоги за дочь и неизвестности, хоть и прибухивал порядком.

— Павор Валерьевич, — блестя глазами, адвокат приблизился. — У меня кое-что есть.

— Что? — только и спросил Павор.

— Посмотрите…

Он порылся в наручном компе-часах и явил рекламную картинку. Довольно страшненькую, в стилизированных кровавых брызгах и оскаленных ртах.

— Что это?

— Букмекерская контора, — с кривой улыбочкой сказал яйцеголовый. — Разумеется, чёрная. Принимают ставки на ксенобои. Их активно рекламируют все последние дни из каждого, хм, утюга. Разумеется, неофициально.

— Зачем мне это? — фыркнул Павор. — Я дочь вернуть хочу!

— А вот, позвольте, видео боя. Снято скверно, на скрытую камеру, однако, прошу вас посмотреть. Я на экран выведу.

Павор взглянул на видео и ничего не понял. В тёмном помещении, на небольшой арене, огороженной сеткой, в яростной схватке бились какие-то твари. Ничего невозможно было толком разобрать — сплошной клубок когтей, клыков и гибких хищных тел распадался и сплетался в драке под рёв импровизированных трибун.

— Хорошие деньги контора поднимает, — заметил адвокат.

— Какого чёрта я смотрю эту дрянь? — раздражённо бросил Павор. — Я не любитель собачьих боёв.

— Правый нижний угол.

Павор присмотрелся внимательно и потерял дар речи. Челюсть в прямом смысле слова отвисла.

В углу, отнюдь не снаружи, среди зрителей, а внутри сетки, на краю арены, кричала, орала и судорожно двигалась, подбадривая зверя, его дражайшая супруга, одетая в странную маскарадную одежду.

Глава 28. Грей

В чужом логове ему не нравилось. Ни выйти толком, ни порыться, только с Матерью, да следом непременно тащился какой-нибудь самец из чужой семьи с громовой палкой и трескучим камнем, который больно бился. В первый же день один самец так потрещал, что у Грея задняя лапа отнялась, но Мать на того сразу напала и вцепилась ему в морду. Шум поднялся, гам, сбежались чужие самки и раскричались, как птичья стая. Грей полз к ним на передних лапах, он бы тоже ему в морду вцепился, но прибежал самец со шрамом, Грей сразу, ещё в старом логове понял, что этот — воин, да как ударил того, с камнем, тот аж лёг и сразу хвост поджал. Хотя какой у него хвост? Видел Грей эти хвосты у двуногих самцов, смех один. Ни уцепиться им, ни добычу схватить, так, болтается между ног.

Зачем Мать их с Сестрой сюда привела? Может она спариваться пришла, так пускай сама бы шла, а потом вернулась непраздной, как полагается, они с Сестрой ели бы мясо из холодной пещеры, хорошо прятались и спали. А уж если бы новый усс приполз, или зубарь как-то пролез через соты, Грей бы разобрался.

И что за странная, вообще, эта чужая семья, которая не спит одним лежбищем, на охоту вместе не ходит, а все порознь? Где их детёныши? Словно двуногие самки не рожают, хотя, Грей видел, когда от Матери потихоньку удирал, что спариваются с самцами в разных углах логова. Наверное всё-таки рожают, но не здесь, а в своих семьях. Уйдут, а там уже расплодятся, иначе все двуногие давно б закончились. Скорее бы они с Матерью тоже вернулись в своё старое логово. Но Мать не спаривалась, наверное, всё никак не могла самца подходящего выбрать. Казалось бы, что тут думать, конечно надо выбирать со шрамом на морде, у него такие повадки, что Грей было решил, что он тут Матриарх, да только как самец может главенствовать, если он не рожает детёнышей, а только дерётся для семьи? Чепуху опять придумал. Наверное, Матриарх с детёнышами пряталась в тайной части логова, куда его не пускали. Кто-то же их всех тут родил и выкормил?

Странные чужаки, в общем. Словно в засуху на водопое собрались всякие звери: не едят друг друга, да и ладно, хотя Грей пару раз видел, как самцы дерутся между собой, будто враги. А Грея все сторонились и боялись. Как-то убежал потихоньку, посмотреть, что и как тут устроено, по запаху нашёл логово для пищи, в нём возились две самки и портили в горячей воде мясо, делая его невкусным. Он подошёл, думал, и ему кусок перепадёт, но те полезли наверх, будто там их не достать, подняли такой крик, визг и вой, что ужас, бросались разным, но не попали, потому что Грей уворачивался. Прибежала Сестра, схватила его под лапы и унесла в ту часть логова, где сами обосновались. Ну уж нет, чужаки отдельно — Грей с семьёй отдельно.

Не нравилось ему и то, что Мать часто плачет и подолгу лежит, вроде и не спит, но и не делает ничего, так он приходил и объяснял, что лёжа самца никто не ищет, надо ходить, нюхать всех и смотреть, на ком больше шрамов, но та его прогоняла. Хорошо хоть Сестра не прогоняла, у них был круглый лёгкий шар и они играли.

Впрочем, надо честно признаться, хорошее было тоже.

Во-первых, еда. О-о-о, еда здесь водилась правильная, такая как надо, гораздо лучше, чем в старом логове. Мясо свежее, часто тёплое и с кровью. Он каждый день ел вкусно и много.

Во-вторых