Разбитые иллюзии - Любовь Михайловна Пушкарева

«Пати, Седрик говорит, что ты послала его…»

«Да. Он должен показать экранирующий бункер для инкуба».

«Побудешь на связи?»

Шон нервничал и не доверял Седрику, совершенно обоснованно, между прочим.

«Да. Побуду. Я не знаю, лучше ли тебе остаться с инкубом или быть со мной».

«Ты опасаешься чего-то?» — тут же забеспокоился он.

Я задумалась.

«Нет. Вроде бы мне здесь ничего не грозит. Со мной Тони, перекинувшийся, и Ники… Если думаешь, что тебе лучше быть с этим мальчишкой, то так и будет».

«Надо бы его покормить», — осторожно заметил он.

«Попробуй заикнуться Седрику, если он не сильно взовьется, то я попробую с ним договориться».

«Хорошо».

И мы прикрыли связь, не разрывая её. Это было похоже на кинотеатр: трансляция Шона шла призрачным экраном передо мной, чуть выше обычного угла обзора.

— Госпожа, — тихо позвала Ники. Поймав мой немного расфокусированный взгляд, она продолжила, — вы не хотите посмотреть детей?

— Я думала сделать это вместе с Седриком. Или мне нужно посмотреть на них без него?

Вопрос оказался сложноватым, Ники думала долго и тщательно.

— Можно и с ним, — выдала она, и я наконец-то покинула коридор, зайдя в комнату, которую Ники с таким остервенением охраняла. Это была маленькая спальня, скорее всего, задуманная как детская. Детей-оборотней в ней не было, они располагались в смежной комнате — спальне родителей. Дверь в коридор в той комнате забаррикадировали изнутри, как сказала Ники, превратив помещение одновременно в крепость и ловушку.

— Есть какие-то вести от Венди? — спросила я.

Она должна была с флерсами ехать сразу на ферму.

— Нет, — опечалилась Ники.

Тони снова подобрал телефон и, махая хвостом и перебирая лапами, постарался вручить его своей любимой.

— Позвони, там есть стационарный телефон, — объяснила я. Ники послушно принялась перебирать адресную книгу трубки. Найдя номер, она набрала и, чуть скривившись, поднесла телефон к уху. Трубку взял Стивенсон, он сказал, что всё в порядке: Венди отсыпается, а новые крылатики в обществе малюток оживают прямо на глазах.

— Ну, хоть что-то хорошо, — вырвалось у меня.

Тем временем дела у Шона шли полным ходом: Седрик завёл его в глубокий подвал. Шон нёс инкуба на руках, завернутого в сверток, так что трудно было понять, что это. Аккуратно положив его на пол, мой названый брат спросил у Седрика о корме для «постояльца». К нашему общему удивлению, Седрик, чётко оговорив условия, согласился прислать тех трёх провинившихся волков. Ну да, у него превратное мнение об инкубах, он весьма опасно заблуждается, считая, что все они такие, как Шон. Который, будучи ранен и в страшном голоде, всё же смог не навредить Тони, когда бывшие собратья, волки-псы Седрика, бросили его в камеру на съедение — или, точнее сказать, затрахивание. Ладно, как бы там ни было, Шон проследит, чтобы инкуб не убил и не покалечил этих троих. Он обещал это Седрику, значит, выполнит. Оставив связь «незапертой», я отключилась.

Через несколько минут Седрик застыл в дверях.

— Меня ждёшь? — немного удивился он.

Я пожала плечами и выбралась из уютного кресла. Поспать бы… Тут из сумки высунул голову Кения…

— Так вот чего ты с этим баулом таскаешься, будто он приклеен к тебе, — философски изрек Седрик. Действительно, из-за нашей с Кенией связи я настолько привыкла носить сумку с ним, что уже и не ощущала её, благо он весил почти ничего.

— Чего вылез? — поинтересовалась я. Действительно, дрых себе тихо во время всех этих драк и убийства, а тут решил показаться.

Кения подумал-подумал, выпрыгнул из сумки, потянулся, одновременно раскрывая крылья, и деловито потрусил к двери, за которой ждали дети-оборотни. Седрик неодобрительно хмыкнул и последовал за ним, Ники очнулась и опередила их обоих.

— Сначала я!

— Гиена Плейбоя, — пробурчал Седрик, окидывая её недвусмысленным мужским взглядом. Ники проигнорировала его, крикнув детям, чтоб не волновались, а Тони, что характерно, не рискнул рычать и тем более клацать зубами на бывшего хозяина, лишь одарил полным ненависти взглядом.

— Седрик, не дразни моих вассалов, пожалуйста, — тихо попросила я.

Тот как то грустно хмыкнул.

— Для тебя — всё, что угодно.

С этой фразой мы и ввалились в комнату под пристальные взгляды перепуганных глаз. Хотя нет, тигрёнок не был перепуганным, он был просто готовым ко всему.

Я заинтересовалась тигром, а Седрик, естественно, волчатами. Почему-то мы, не сговариваясь, решили оставить лебедей напоследок.

Не успела я рта открыть, чтобы задать вопросы наглому индусу, как Седрик позвал меня:

— Посмотри, только один достойный экземпляр.

Я переключилась на vis-зрение. Один из старших мальчишек был сильным оборотнем, тёмно-зелёная сила так и бурлила в нём, остальные были куда спокойнее. Кстати, их всех кусали, но метки почти полностью растаяли: Шон убил кусавших вампов… все, кроме одной. Самый младший и слабый мальчишка был плох, и метка у него оставалась действующей.

— С этим надо что-то делать, — показала я на укус. Седрик лишь бросил раздражённый взгляд, вернувшись опять к самому сильному из волчат.

Я обратилась на французском:

— У тебя и так полно дурно воспитанных псов, и сейчас не время играть с диким волком. Этот мальчишка — дикарь. Не сомневаюсь, что ты приручишь его, но времени на это нет.

— Никто не приручит меня, — ответил мальчишка на французском и зло оскалился на меня. Я закатила глаза — лопухнулась.

— Канадец?

— Да.

— Спасибо, Пати, — отозвался Седрик. — Ты разрешила мои сомнения.

И он ударил в оборотня силой, наполняя его и выворачивая. Мальчишка сопротивлялся изменению, но Седрик знал, что делал: его сила и умения тоже совершили скачок за последние месяцы, а может быть, недели. Через минуту на полу лежал полуживой волк, а остальные оборотни в ужасе жались к стенам. Все, кроме тигра. Тот был вызывающе спокоен, и Седрик решил взяться за него.

— Коты — моя епархия, — влезла я, не желая повторного насильственного обращения, с Седрика сталось бы.

— Да? А я думал, Фрешита, — насмешливо отозвался Седрик, но отступил.

— Сколько тебе лет и кем ты был до того, как попал на торги? — спросила я.

— Мне семнадцать и я свободный тигр королевского рода, — с вызовом произнес он.

— Вижу, что королевского, — пробормотала я, и парень, похоже, удивился.

— Видишь ли, — продолжила я, — как ты заметил, мы не