Иль Мактуб. Судьба Эмира - Ульяна Соболева

— Я твоя тётя. Самида…мой голос…у меня проблема с языком и я заново училась говорить. Я давно не была рядом, но я всегда думала о тебе.

Я не приближаюсь сразу. Пусть она привыкнет к моему голосу. Пусть начнёт доверять мне.

— Мой отец… — она замирает, словно боится сказать лишнее.

— Ахмад? — произношу его имя с горечью, которую я стараюсь скрыть. — Ты знаешь, что он скрывает от тебя правду, Аят?

Она напрягается. Слепая, но не глупая. Ахмад научил её осторожности, но я знаю, как эту осторожность обойти. Слова — моё оружие, и я владею ими лучше всех.

— О чём вы? — спрашивает она, голос её становится настороженным.

— О твоей матери, — произношу я с мягкостью, которую давно потеряла. — О том, кто на самом деле виноват в том, что с тобой произошло.

Она напрягается ещё больше. Страх и сомнение переплетаются в ней, но именно этот страх мне и нужен. Аят ищет ответы, и я дам ей те ответы, которые помогут разрушить Ахмада.

— Моя мать умерла, — говорит она, как будто утверждает это, чтобы убедить себя.

— Да, умерла, — соглашаюсь я. — Но ты знаешь, почему?

Она молчит, но я чувствую, как её мысли рвутся наружу.

— Твой отец никогда не был тем, кем ты его считаешь. Он был тем, кто обрёк твою мать на смерть. Он виновен в том, что ты родилась такой. Он виновен в твоей слепоте, Аят. Он травил твою мать…чтобы вы не родились.

Я чувствую, как девочка задыхается от напряжения. Она молчит, но я вижу, что мои слова пронзают её, как ножи.

— Это неправда… — шепчет она, но её голос дрожит.

— Ахмад не хотел тебя еще до рождения, — продолжаю я, медленно и уверенно, как змея, вползающая в её сознание. — А когда вы родились…Он не хотел вас в двойне, особенно таких. Слепых. Он был готов отказаться от тебя, как от ненужной вещи. Как и от твоей сестры…думаешь ее смерть случайна?

Я наблюдаю, как её лицо напрягается, как слёзы начинают проступать на её щеках. Она не хочет верить, но моя правда сильнее…она ранит, она расцветает на почве сомнений как ядовитый цветок.

— Но почему…? — её голос срывается.

— Потому что он всегда думал только о себе, — подхватываю я, наклоняясь ближе к ней. — Потому что он никогда не любил никого, кроме самого себя. Твоя мать была лишь жертвой его амбиций. И ты… ты — напоминание о его неудаче.

Мои слова попадают точно в цель. Я вижу, как её маленькое, слабое сердце сжимается от боли, как её ненависть к отцу начинает прорастать. Она молчит. Но это молчание громче любых слов.

Мы встречаемся ещё. Каждый раз она становится всё более покорной. Мои слова — это яд, и она уже не может вырваться из его оков. Я говорю ей, что её отец виновен во всём, что случилось с её матерью, что он никогда не любил её. Она верит. Ей хочется верить, потому что правда для неё слишком тяжела. Но мне не нужна её любовь. Я не хочу её привязанности. Она мне безразлична. Она — инструмент. Инструмент для моей мести. Ахмад любит её, и если я смогу разрушить его через неё — я сделаю это.

— Ты должна молчать, — говорю я ей однажды, глядя в её невидящие глаза. — Ты не можешь никому рассказывать о наших встречах. Ахмад никогда не поймёт этого. Он может тебя наказать. А я не хочу, чтоб с тобой что-то случилось. Я единственная кто любит тебя и заботится о тебе.

Она кивает. Я вижу, как страх проникает в её сознание. Теперь она будет молчать. А я буду ждать.

Вика

Амир появился неожиданно. Он всегда был рядом, тенью, но теперь эта тень стала моей единственной опорой. Он говорит мне то, что я хочу услышать, он отвечает на вопросы, которые Ахмад всегда избегал. А у меня их много. Их сотни, нет, тысячи вопросов, на которые я жажду получить ответы.

— Ты не знаешь его настоящего, — говорит он мне однажды, его голос мягкий, но в нём скрыта угроза. — Ахмад всегда был жестоким. Ты просто не помнишь, но я помню.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что в его словах правда, а что ложь. Но в его глазах — уверенность. И это сбивает меня с толку.

— Ты хочешь знать, что он делал с тобой? — продолжает он, его голос становится более резким. — Ты хочешь знать, как он использовал тебя? Как унижал, бил? Ты была для него игрушкой.

Я отвожу взгляд. Мои руки дрожат, но я не могу сказать ни слова. Как будто меня разрезают на части, на куски. И каждый из них готов верить во что-то другое.

— Ахмад был готов убить тебя, если бы ты не подчинилась, — продолжает Джамаль, и его слова разрывают моё сердце на части. — Он лжет тебе и не рассказывает о прошлом, потому что в нем он был безжалостным злобным зверем.

Амир стоял передо мной, его глаза горели огнём, словно он готовился к самому главному удару. Мои ноги не держали, руки дрожали, и я не могла понять, почему вдруг мир начал рушиться вокруг меня так быстро. Всё, что я видела, было лицом Амира, лицом, которое рассказывало мне правду…она мне не нравилась, но все же это была правда. Что-то не так, что-то происходит, но я не могла понять, что именно. Я чувствовала, как что-то внутри меня умирает, как будто невидимая рука уже затягивает петлю на моей шее, готовая её окончательно стянуть.

— Ты думаешь, что Ахмад тебя любил? — начал Амир тихо, но его голос прозвучал для меня оглушительно как взрыв. — Ты действительно веришь, что ты была для него кем-то важным?

Я подняла на него взгляд, но слова застряли в горле. Я хотела что-то сказать, что-то возразить, но не могла.

— Ахмад всегда был монстром, — его голос звучал холодно, бесстрастно. — Он никогда не видел в тебе человека, Вика. Ты была для него игрушкой, инструментом. Он любил только власть над тобой.

Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь сдержаться, не дать волю эмоциям. Но Амир не останавливался. Он продолжал, и каждый его следующий шаг был ещё