Бывшие - Мария Николаевна Высоцкая

Ошибалась.

Снова поверила!

Дура!

А может, мама действительно была права насчет Градова? Что, если она всегда была права, а я ее не слушала, отмахивалась…

Хочется кричать и топать точно так же, как в четыре года делала моя дочь, если вдруг чего-то не получала.

— Чуть позже объясню, — произносит Рус, утаскивая Яську на улицу.

Не сдержав гнева, запускаю дочкину шляпу в сторону своей спальни и обессиленно сползаю по стенке к полу.

Сижу так долгие десять минут, прежде чем прихожу в себя.

Слышу крики дочки, голос Руса, всплески воды. Они все еще у бассейна. Дурачатся, видимо, пока я тут сижу и сдерживаю слезы. Растираю их по лицу и поднимаюсь на ноги. В десять мы едем смотреть морскую живность —дельфинов, акул, черепах.

Быстро привожу себя в порядок, подготавливаю одежду Яське, засовываю в шоппер все, что может нам понадобиться, и мажусь толстым слоем солнцезащитного крема.

— Вы про дельфинов помните? — выглядываю на улицу.

— Точно! — Яся тут же теряет интерес к бассейну и бежит в спальню.

— Я тебе все собрала, переоденься только.

— Хорошо, мамочка.

Смотрю дочери вслед и чувствую, что отпускает.

— Зачем ты так ей ответил? — спрашиваю у Руса. Стараюсь говорить не повышая голоса. А очень хочется, между прочим. — Она будет надеяться.

— Мне показалось это хорошей идеей.

— Тебе показалось! Идея отвратительная.

— Ты же понимаешь, что по возвращении в Москву шумиха если и утихла, то после нашего подкаста все снова сорвутся с цепи. На это время вам с Яськой лучше и правда пожить у меня.

— Тебе не кажется, что ты много на себя берешь, Руслан?

— Ты хотела, чтобы я по максимуму не вмешивал дочь и ее жизнь по-прежнему оставалась закрытой? Я сейчас в точности с указанным пытаюсь соблюсти твои же правила.

— Но…

— Иди ты за себя переживаешь?

Градов подходит ближе. Улыбается вот этой хамоватой улыбкой. У него на лице написано, что он думает про наш поцелуй. Краснею молниеносно.

— С чего бы вдруг? — смеюсь, выходит чуть-чуть неестественно, правда.

— Вот и я думаю, не с чего. Поживете пару недель, с ума не сойдешь.

— А потом? Ты о Яре подумал вообще? Как потом нам разъезжаться-то?

— Будем думать по обстоятельствам.

— Но так нельзя! Должен быть план, Руслан! Понимаешь? Это же безответственно. Вот так махнул рукой — и пусть будет как будет.

— Не утрируй.

— Но я же права сейчас.

— Нет.

— Мамочка, папочка, я готова.

— Умница! — выдаем синхронно.

***

После длительной прогулки и кучи счастливых фотокарточек с дельфинами и черепахой, вечером, Яська засыпает сразу, как только ее голова касается подушки.

Прикрываю дверь в детскую и, прихватив безалкогольный коктейль, забираюсь с ногами на диван в гостиной. Расслабляюсь.

Градов еще колотит грушу в зале. Сегодня я стала невольной свидетельницей его разговора с Шелестом по телефону. Кажется, у них конфликт. Рус не согласовал свойвнезапный отпуск с тренером накануне боя, и, в общем-то,Богдан Николаевич в тихом бешенстве.

Этот самый разговор и прокручиваю в голове, пока сижу на диване. Получается, Градов ради нас с Яськой нарушил свой график, режим, возможно, поругался с тренером? Неожиданно. Почему-то от этой информации в груди образуется огромный теплый шар. Он как солнышко. Греет изнутри и наталкивает на какие-то щемящие сердце мысли.

Он из-за нас все это сделал…

Это удивляет. Честно.

Допиваю коктейль и чувствую скованность в тазобедренном суставе. Кажется, наши сегодняшние активности дают о себе знать.

Когда позади открывается дверь и в гостиной появляется Рус, я немного напрягаюсь.

Мы вроде как до сих пор в контрах после его обещанийЯрославе утром. А с другой стороны, мне уже хочется его простить, ну, после услышанного телефонного разговора.

— Яська уснула уже, что ли?

— Ага, — киваю, чуть запрокидываю голову.

Рус стоит в двух шагах от дивана, смотрит на меня сверху вниз.

— А собиралась идти звезды считать, — Руслан улыбается, и я отвечаю ему тем же неосознанно. —Немилость закончена? — приподнимает бровь, реагируя тем самым на мою улыбку.

— Нет, — прищуриваюсь. — Но потепление явно произошло.

Упираюсь ладонью в сидушку дивана и, чуть качнувшись, поднимаюсь на ноги. Правда, тут же морщусь. Чертова нога. Вечно обостряется в самый неподходящий момент.

Я сейчас должна была походкой от бедра уйти в свою спальню, оставив Руса тут одного. Но как бы не так!

— Нога?

Руслан замечает мое состояние мгновенно. Подходит ближе.

— Все нормально. Главное — не трогай меня, —выставляю руки вперед.

— Не капризничай, — шепчет мне на ухо.

— Руслан!

Мой голос превращается в писк, а его руки смыкаются у меня на талии.

— Что ты делаешь? Руслан?!

— Могу помочь.

— Как Яську, закинешь меня на плечо и отнесешь в комнату?

Шучу, но, судя по его настрою, примерно что-то такое он и собирается сделать.

— Не смей!

— Иначе что?

Рус ухмыляется, а потом резко подхватывает меня на руки под коленями и спиной.

36

— Что ты делаешь? Боже!

— Вот это скачок в карьере, — Рус хмыкает и тащит меня в спальню.

Отбиваться и повышать голос сейчас — не самый хороший вариант. Ярослава может проснуться. Увидит все это. Нужно будет как-то ей объяснять происходящее, а ответов у меня нет. Ни одного.

Когда дверь в спальне захлопывается и мы с Русланом остаемся наедине, задерживаю дыхание. Мне непривычно. Дискомфортно и… страшно.

Страшно совершить ошибку. Один раз я уже пошла на поводу чувств, второй раз вести себя так безалаберно не планирую. Но, черт возьми, тело же вообще не сопротивляется. Мозг вопит от негодования, а вот сердце, ох, божечки, его как раз-таки все устраивает.

— Поставь меня на место, — шиплю на Градова.

— Где именно твое место? — спрашивает, и я уверена, специально при этом мажет губами по моей щеке.

— Руслан! — верещу полушепотом. Дергаюсь, но Градов в этот момент лишь сильнее прижимает меня к себе. — Прекрати этот спектакль!

Руслан аккуратно ставит меня на ноги, придерживая за талию, а потом, потом наглейшим образом прижимает к этой чертовой закрытой двери.

— Понятия не