Мажор в подарок - Филиппа Фелье

– Традиция сталкеров, – фыркает Лиля.

– Традиция ответственного подхода к жизни, – поправляет отец. – А теперь, Лиля, поговорим о тебе.

– Обо мне? – Лиля напрягается. – А что обо мне?

– То, что твой брат нашёл своё счастье. Моя очередь теперь – найти жениха для тебя.

– ЧТО? – Лиля вскакивает со стула, едва не опрокинув бокал. – Папа! Ты серьёзно?

– Фил, ты ведь поможешь? У тебя отлично получается находить нужных людей.

– С удовольствием, – Фил улыбается той самой улыбкой, которая обычно предвещает неприятности. – Я, знаешь ли, уже кое-кого присмотрел.

– ФИЛ! – Лиля в панике переводит взгляд с брата на отца и обратно. – Вы сговорились! Это заговор! Я буду жаловаться!

– Кому? – отец разводит руками. – Здесь только мы. И Мира, которая, я уверен, поддержит семейные ценности.

– Конечно, – киваю я, еле сдерживая смех. – Семья должна быть дружной.

– ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! – Лиля вскакивает, её хвост взметается за ней, сметая салфетку со стола. – Вы не посмеете! НЕ ПОСМЕЕТЕ!

Она выбегает из-за стола, но в дверях её хвост цепляется за ручку, и она с воплем вылетает в коридор, громко хлопнув дверью.

Мы провожаем её взглядами. Тишина длится ровно три секунды, а потом мы трое хохочем так, что посуда на столе звенит.

– Боже, – выдавливаю я сквозь смех, – она невероятная.

– Это у нас семейное, – отсмеявшись, говорит отец. – Фил вон тоже умеет устраивать драму, когда надо.

– Я предпочитаю более сдержанные методы, – возражает Фил. – Драма – это для публики. А я предпочитаю действовать точечно.

– Как с камерами, – подкалываю я.

– Именно. – Он целует меня в висок. – Точечно и эффективно.

Отец смотрит на нас с теплотой.

– Знаете, дети, я, пожалуй, пойду проверю, не убилась ли там моя дочь об дверной косяк. А вы выходите на террасу. Там звёзды сегодня невероятные. И, Фил, – он задерживается у двери, – я тобой горжусь.

– Спасибо, пап.

Отец уходит. Мы остаёмся вдвоём.

– Идём, моя фея единорогов? – Фил протягивает мне руку.

– Идём, мой единорожий Аполлон, – улыбаюсь я, вкладывая свою руку в его тёплую ладонь.

– Вообще-то, у меня не один рог. Ты знала?

О чём он? Неужели о…

Взгляд сам опускается на его пах. Но там затишье. Пока что.

Фил поигрывает бровями, как бы говоря: «всё верно ты поняла». Смеётся и обнимает меня за плечи.

Терраса утопает в снегу. Вокруг – тишина. Только хруст снега под ногами и далёкий вой ветра в горах. А над головой – миллиарды звёзд, рассыпанные по чёрному бархату неба.

– Красиво, – шепчу я.

– Очень, – соглашается Фил, но смотрит не на небо, а на меня.

Я поворачиваюсь к нему. В его глазах отражаются звёзды. И тепло.

– Фил... – начинаю я.

– Тсс, – он прикладывает палец к моим губам. – Просто посмотри.

Мы стоим молча. Я прижимаюсь к его плечу. Его рука обнимает меня за талию. В этой дурацкой пижаме, посреди снега, под звёздами – я чувствую себя абсолютно счастливой.

– Не замёрзли? – раздается голос сзади.

Я оборачиваюсь. На пороге стоит Александр Сергеевич. Без рога, в обычном халате, накинутом поверх пижамы. Он протягивает нам две кружки с чем-то горячим и дымящимся.

– Глинтвейн.

Фил берёт кружки, одну передаёт мне. Отец останавливается рядом.

– Лиля в порядке. Заперлась в своей комнате и строит планы мести. Я бы на вашем месте был осторожен. У неё богатая фантазия.

На счёт её фантазии он невероятно прав. Это я уже точно знаю.

– Переживём, – усмехается Фил.

Мы стоим втроём. Александр смотрит на снег, на звёзды, и молчит. Потом поворачивается ко мне.

– Я украду её на пару слов.

Фил вопросительно смотрит на отца.

– Не волнуйся. Я просто хочу познакомиться с девушкой, которая сумела растопить сердце моего сына. Без свидетелей.

Фил колеблется, но я киваю ему.

– Всё в порядке, – говорю я.

Он целует меня в щёку и нехотя отпускает. Однако, не выпускает нас из поля зрения, когда мы отходим к углу дома.

Мы остаёмся вдвоём. Я делаю глоток глинтвейна.

– Ты удивлена? – начинает отец.

– Чему?

– Всему. – Он обводит рукой шале, небо, снег. – Что мы такие... обычные. Что я не пытаюсь тебя съесть или выгнать.

– Честно? – Я смотрю ему в глаза. – Я не знала, чего ожидать. Фил говорил про Софию, про ваши планы. Я думала, вы будете против.

– Я и был против, – спокойно говорит он. – Когда узнал, что у сына появилась девушка, которую он скрывает, я решил, что это обычная интрижка. Или, что ты охотишься за деньгами. Рад, что ошибся.

Я молчу, давая ему высказаться.

– Сегодня в кабинете я увидел, как он на тебя смотрит. – Голос отца становится тише. – Знаешь, я был женат один раз. На их матери. Я любил её так, что готов был горы свернуть. И она любила меня. А когда её не стало... – он замолкает на секунду. – Я больше ни на ком не женился. Не потому, что не мог найти женщину. А потому что никто не вызывал во мне того чувства, которое я испытывал к ней.

Я смотрю на него. На его профиль, освещённый светом из окна. На морщины у глаз.

– Сегодня я увидел в глазах сына то же самое, что когда-то видел в своём отражении. – Он поворачивается ко мне. – Поэтому, Мира... ты – лучшее, что могло случиться с моим сыном. И если он посмеет тебя обидеть, я лично приеду и напомню ему, как правильно относиться к тем, кого любишь.

Я улыбаюсь.

– Александр Сергеевич...

– Саша, – перебивает он. –