Дочка красавчика университета - Юся Сташова

— Дальше что?

— По поводу университета: признаю, что возможно перегнул палку, но я правда хотел сделать как лучше. Тебе трудно с ней посещать лекции, будет проще нанять няню, чтобы она могла сидеть с Аней, пока ты учишься.

— Я не могу доверить чужому человеку моего ребенка, — я машинально прижала дочь к себе плотнее, словно боясь, что ее могут отобрать в любой момент.

— Хорошо. Ты же живешь с родителями? Может тогда я буду оплачивать твоей маме какую-то энную сумму, чтобы она могла присматривать за Аней? Тогда ей не придется работать, — вновь предложил Олег, пытаясь найти хоть какой-то выход из ситуации.

— Но моя мама ее бабушка, а не сиделка.

— Понимаю, Лера, но и ты должна осознавать, что таким образом ты точно нормально не закончишь этот год. Впереди зачеты, экзамены, подготовка к диплому. Все это будет отнимать время.

Олег бил в самое больное. Конечно я все это понимала, что рано или поздно мне придется кого-то просить сидеть с Аней. Но оставлять ее с неизвестным человеком мне не хотелось, чтобы меньше переживать все ли с ней в порядке. Кажется я та самая тревожная мамочка. Господи…

— Маму я не могу заставить все бросить. Она хоть и работает из дома, но все равно на ней и так домашние дела и частый присмотр за Аней не позволит ей всецело заниматься чем-то другим или посвящать время себе. А я не могу ее лишить этого. Они с отцом и так многое сделали, чтобы Анечка родилась, чтобы у нее все было.

Воспоминания болезненно отзывались в сердце.

А Олег заметил мое грустное лицо и опущенные глаза в землю, поэтому подошел еще ближе, с неуверенностью положив руку на мое плечо. Это заставило меня затаить дыхание и сквозь неловкость поднять на него уставший взгляд.

— Я постараюсь что-нибудь решить, хорошо? Дай мне пару дней.

— И что ты придумаешь? — беззлобно усмехнулась я, не в состоянии больше с ним препираться. Я правда устала, и была не в настроении сейчас снова выяснять отношения.

— Доверься мне.

— Довериться тебе? Звучит сомнительно.

— Лера, пожалуйста. Я сделаю так, чтобы было комфортно тебе, тогда и Ане будет хорошо. А сейчас для меня нет ничего важнее дочери, — его последние слова воспряли во мне внезапным потоком положительных эмоций, медленно тянущихся друг за другом по всему телу. Я потеряла дар речи.

Это ли тот Чернов, которого я знаю или вместо него из ниоткуда взялся другой Олег, который и правда мог решить какие-то проблемы? Причем мои проблемы, которые его никак не касались.

Сейчас мы просто были мать и отец Ани, которых ничего не связывало. Секс был — на этом все и закончилось, не успев толком начаться.

— Я правда могу доверять тебе? — в горле пересохло от волнения.

— Правда, — он быстро кивнул. И прежде чем покинуть нас, притронулся к расслабленной маленькой ручке дочери, что вызвало у него вихрь эмоций. Он перебирал ее пальцы, так мило улыбался.

Именно в этот момент все внутри меня рухнуло. Вся эта смелость дерзить Олегу, стараться оградить его от дочери, от себя, чтобы он страдал, метался в сомнениях. А теперь почему-то мучилась я, когда мое сердце заходилось в бешеном темпе, видя такое выражение лица Чернова.

Впервые во мне закрались сомнения: правильно ли я сделала, что не стала говорить ему о беременности еще в самом начале?

25глава

Олег оставил нас в покое, как и обещал, а мы с Андреем и Аней отправились в музей, где он работал. И каково было мое удивление, когда я прошла во внутрь прекрасного здания с высокими отделанными лепниной потолками, увидев внутри невероятную красоту, о которой не стоило молчать.

Вокруг были не просто работы известных скульпторов, кругом одни величайшие экспонаты, мастера которых положили на все это свою душу, свою жизнь. И Ланцев тоже жил этим, рассказывая обо всем с таким трепетом и любовью, что я невольно засмотрелась на его искреннюю открытость передо мной.

Андрей обрел второе дыхание, благодаря которому показал себя с другой стороны. Творческой, способной рассказать всему миру о том, что он так сильно любил и чем занимался. Ланцев занял здесь довольно приличную должность, занимаясь реставрацией. Ему выделили и небольшой собственный кабинет, в котором он хранил все самое важное, остальное же время он проводил в мастерской, которую ему также предоставило начальство музея.

Я нисколько не сомневалась в его способностях творить красоту и восстанавливать оригиналы великих работ, которые просто обязаны были находится в общем зале.

— Ты живешь этим, — восхищалась я, осматриваясь вокруг. На серых стенах, чьи потолки упирались размером в двухэтажный дом, висели картины в позолоченных рамках и требовали к себе внимания. И я как завороженная смотрела на все это, пока успевала укачивать Аню. Она так и не уснула после нашего разговора с Олегом, но больше не плакала, предпочитая умиротворенно наблюдать за жизнью вне сна.

— Это прекрасно, Лера. Я никогда бы не подумал, что добьюсь этой должности так быстро. Спасибо конечно отцу, что рекомендовал меня, но я самостоятельно проходил собеседование и показал свои навыки. Не зря же успевал учиться и ныкаться в мастерской от отца, — Андрей искренне улыбался, остановившись возле меня.

— Он запрещал тебе?

— Не совсем, но и не особо разрешал. Говорил, что я должен больше вкладываться в семейный бизнес, а не продолжать творчески развиваться. Он меня и в университет едва как пустил, грозился тем, что закроет все мои счета, а я просто успевал все сам зарабатывать честным трудом у своего дядьки в мастерской, чтобы чему-то научится. Мне всегда не хватало практики, — Ланцев становился примером для подражания. Я же была рада видеть его таким счастливым и свободным.

Мои же руки не успевали тянуться к картинам и кистям, но я старалась хотя бы иногда карандашом делать наброски в маленьком скетчбуке, чтобы не растерять все навыки. И казалось, что такое не пропить, потому что пальцы знают свое дело и просто сами колдуют над белой плотной бумагой, на которой вырисовывается нечто удивительное и невообразимое. К примеру, я пару раз писала портрет Чернова, сама того не осознавая. Просто сосредоточилась на своих чувствах, на том, что поистине вызывало у меня