Гудибрас - Сэмюэл Батлер

На землю валятся. Тот строй,

Что правит, часто ауспиций

Использует прогнозы, слиться

С народом чтоб, тогда как нет

У звёзд правительства: их свет

Всегда нейтрален. Лишь астролог

Сдувает пыль с их книжных полок,

Чтоб люди знали, что грозит

Им всем, когда летит болид.

Не мы ли на луне открыли

Моря и горы в изобилье,

А также появленье стран,

Что ни Колумб, ни Магеллан

Предвидеть не могли? По тропам

Они прошли, что телескопом

Были проторены до них».

Сказал тут Гудибрас: «Вы вспых

Всех звёзд трактуете неверно:

Не подчиняется им скверна

Людская, сами мы творим

Её, хоть чёрт за этим зрим.

Что ж до луны, Анаксагором[295]

Холмы открыты были, горам

Наземным не чета. Он всем

Твердил, что та, как бранный шлем,

Из бронзы сделана, размером

Не больше Греции. Химерам

Языческим взамен он Нус

Свой ввёл, а небо, как на вкус

Его, из камня было, споры

Идут, открыл он метеоры

Иль нет[296]. За то, что он к Уму

Склонялся вечному, в тюрьму

Упрятали его, беднягу.

Но что с того нам, что не наго,

Мол, тело лунное? Мы все

Едим капусту, к колбасе

Имеем склонность, а рога ли

У тамошних, мы все плевали.

Торговля с галлами одно,

Другое – лунное пятно,

С которым торговать нелепость,

А взять никак нельзя их крепость:

Она так высоко, что крыл

Таких сам Бог не сотворил.

Вы грезите о лунном грунте?

Всё в Риме было, так что плюньте.

Какой у них там строй, начхать,

Всё есть уже и здесь. На ять

Мы выучили, чем чреваты

Правленья все и все диктаты.

Вы думаете, с их наук

Перепадёт нам? Праздный звук.

Религия? Так вон аж сколько

Их наша родила юдолька.

Там вряд ли люэс лучше, чем

Во Франции, ad hominem[297]

Лечить способны. Может, яры,

Вы думаете, их гитары

Гораздо больше наших, иль

Другой у исполненья стиль?

Иль пьесы лучше их, чем наши?

Умней, возможно, но не краше.

Иль битва их на кулаках

Тычка не допускает в пах?

Иль их башка настолько больше,

Что не подходят им аллонжи[298]?

Иль франты их во много раз

Щеголеватей, чем у нас?

Что ярче их румяна, пудры,

И все поболе многокудры?

Иль пуканье безвонно там,

А коль стремится к небесам,

То «новый свет»[299] несёт народу?

Вы как епископ Годвин, моду

Начавший вояжей к луне

На птицах «ганзах» в четверне[300].

Скажите, чтитель околесиц,

Почто народы полумесяц

За герб иль знак избрали свой,

Гнушаясь полною луной?

Все пятятся от оной крабом,

Хоть вычислили Якобштабом[301]

И расстоянье до неё,

И волки громкое вытьё

При ней лишь начинают. Это

Неясно так же, как комета».

На сём астролог Сидрофел

Сперва немного помрачнел,

Сверкнув совиными очами,

Потом надулся, чтобы пламя

В задетом сердце чуть унять,

И отвечал с заходом вспять:

«Искусства нашего врагами

Я чту одних лишь сов с гусями.

Тех, например, что, когда галл

Средь ночи Рим атаковал,

Своим гагаканьем, постылей

Какого нет, перебудили

Его защитников; тех сов,

Что знак Афины, а умов

Других не видят вовсе, кроме

Богини сей, во всей плероме.

Как критики от болтовни

В кофейнях сипнут, так они

Ууханьем своим с гагаком

Искусство всё, что зодиаком

Нам продиктовано, свести

Хотят к нулю, от чувств шести

Оставив пять[302]. Мы всё в природе

Находим и в созвездий ходе,

Железной логики приём

Тем демонстрируя, кто в сём

Изволит сомневаться громко.

Я ваших звёзд головоломку

С трудом, но всё же разрешил

До вашего прибытья. Ил

Так не засасывает ноги,

Как звёзды ум. Они в итоге

Не для того лишь, чтоб воров

Высвечивать, иль чтобы кров

Любовным предоставить вздохам[303],

А чтоб восстановлять по крохам

Судьбу людскую. Дел им нет

До клятв любовных, иль букет

Трав рвущих ведьм для тошных зелий,

Иль до ушей, что больше в теле

Не фигурируют у тех,

Свершили кто наветов грех.

Они надзорщики, не боле,

Но жизнь меняют, если в школе

Вы побывали их. Но есть

Разве одно созвездье, в честь

Не названное тех творений

Господних, что не здесь, не в жмене

Его находятся? Господь

Связал со сводом нашу плоть,

Хоть большинство имён, что пыли

Даны небесной, в жизни были

Пиратами, блядьми, ворьём.

Вы думаете, звёзды в чём-

Нибудь им уступают в смысле

Профессий, хоть вверху повисли?

Планет всех разве имена

Не связаны с землёй? Она

Привязана навеки к своду.

Так разве звёзды знать природу

Людскую лучше не должны,

Чем сами люди? Ведь челны,

Навроде Арго, даже блики

Волос прекрасной Береники

Теперь созвездья[304]. Кто там шлем

Возничего надел? Кто „эм“

Кассиопеи сделал, если

Она б вращалась, сидя в кресле,

Английской буквой „дабл ю“[305]?

Я с удивленьем вящим зрю,

Что вы не в курсе. Ясно, Богом

Так было решено. Во многом

Созвездья нам равны, их ум

Почти как наш. Платон, угрюм

Обычно, веселел при мысли,

Что всё в небесном коромысле

Уравновешено, считал

Он геометрию начал

Началом всех[306]. Такая ж мера

Из сфер космических на сферу

Земную перенесена

Была им: мир, как и война,

Уравновешены, а, значит,

Политика не зря свинячит».

Сказал на это Гудибрас:

«Вы правы, нечто больше нас

Есть во вселенной, Бог, к примеру.

Звёзды усиливают веру

В Него, но сами по себе

Не значат ничего в божбе.

Наука ваша только средство

Возглавить наше самоедство.

Считали египтяне, что

Садится дважды солнце в сто

Лет по́ сто, этим Геродота

Смутив[307]. Астрологи со счёта

Давно посбились, сатана

Лишь знает, где и в чём верна

Их алгебра. Анаксагором

Считалось, что всё небо в скором

Вращенье, наземь упадёт.

И Эмпедокл, что звёздный свод

Подвижен, полагал. Платоном

Луна и солнце в своде оном

Держались за ближайший к нам

Планетный ряд. Венера там

И Марс, де, выше солнца. Мерам

Коперника был Скалигером

Свой противопоставлен счёт[308].

Он думал, через тыщу сот

Лет солнце сблизится с землёю,

Орбиту бросив, и такое

Враньё воспринималось как

Конца земли тревожный знак.

За это надо было б порке

Его подвергнуть. Три шестёрки[309]

Вовлечены здесь. И Боден

Похоже думал: к солнцу в плен

Летит земля, мол[310]. А Кардано

Считал, что государства странно

С Большой Медведицы хвостом

Все связаны[311]. Мол, солнца ком,

Чем ближе