Самгук саги Т.1. Летописи Силла - Ким Бусик

В пятом году (504 г.)

Летом, в четвертом месяце, объявлено об установлении порядка ношения траурных одеяний. В девятом месяце набрали работных мужей (ёкпу) для постройки двенадцати городов: Пхари[386], Мисиля[387], Чиндока, Кольхва и других.

В шестом году (505 г.)

Весной, во втором месяце, ван лично установил деление страны на области (чжу), округа (кун) и уезды (хён) и с учреждением области Сильчжик назначил Исабу правителем этой области — кунчжу. С этого [времени] появилось название кунчжу[388]. Зимой, в одиннадцатом месяце, впервые дан указ соответствующим чиновникам (соса) заготавливать лед, а также стали получать выгоду от применения кораблей.

В седьмом году (506 г.)

Весной и летом [стояла] засуха. Народ голодал, поэтому открыли склады для оказания ему помощи. /121/

В десятом году (509 г.)

Весной, в первом месяце, в столице учредили Восточный рынок[389]. В третьем месяце устроили западни (хамчжон), чтобы предотвратить бедствие от хищных зверей. Осенью, в седьмом месяце, выпал иней и погубил бобовые [растения].

В одиннадцатом году (510 г.)

Летом, в пятом месяце, землетрясением разрушены дома людей, были и убитые. Зимой, в десятом месяце, гремел гром.

В тринадцатом году (512 г.)

Летом, в шестом месяце, [власти Силла] подчинилась страна Усан и обязалась ежегодно вносить дань местными изделиями. Государство Усан находилось на морском острове, который иногда называется остров Уллындо, прямо к востоку от (области) Ёнчжу. Территория [его] составляла сто ли [в окружности]. Полагаясь на опасность [морского пути], [люди его] не покорялись, но ичхан Исабу, ставший правителем (кунчжу) области Хасылла, решил, что люди Усана простоваты и упрямы, поэтому трудно будет взять их силой, но можно их покорить хитростью, поэтому сделал во множестве деревянные изображения львов, погрузил их на военные корабли и переправился к берегам этой страны, где лукаво заявил: «Если вы не покоритесь, мы выпустим этих хищных зверей, которые растопчут и растерзают вас». Люди той страны испугались и сдались.

В пятнадцатом году (514 г.)

Весной, в первом месяце, учредили малую столицу в [деревне] Асичхон[390]. Осенью, в седьмом месяце, туда переселили семьи из шести /122/ общин (округов) [столицы] и южных местностей. [В этом же месяце] скончался ван и нарекли [его] [посмертным] именем Чичжын. С этого [времени] введен порядок наречения посмертным именем (си) [правителей] в Силла.

Восшествие вана Попхына (514 г.)

Звали его Вончжон <по Цэфу юаньгуй[391] фамилией было Мо, а именем Тхэ[392]>. Он был старшим сыном вана Чичжына. Матерью была госпожа Ёнчже, а супругой — госпожа Подо из рода Пак. Ван имел высокий рост в семь чхоков, [отличался] великодушием и щедростью, любил людей.

В третьем году (516 г.)

Весной, в первом месяце, [ван] лично совершил жертвоприношения в Священном дворце. В колодце на [горе] Янсан показался дракон.

В четвертом году (517 г.)

Летом, в четвертом месяце, впервые учредили военное ведомство — пёнбу[393].

В пятом году (518 г.)

Весной, во втором месяце, построили крепость Чжусан.

В седьмом году (520 г.)

Весной, в первом месяце, обнародованы [государственные] законы и впервые установлен порядок ношения всеми чиновниками форменной одежды красного и лилового цвета[394]. /123/

В восьмом году (521 г.)

Отправили посла к Лянскому двору для подношения местных предметов.

В девятом году (522 г.)

Весной, в третьем месяце, ван государства Кая[395] прислал посла и сватался, поэтому ван [Силла] отправил к нему младшую сестру ичхана Пичжобу.

В одиннадцатом году (524 г.)

Осенью, в девятом месяце, ван выехал в южные земли для установления границы и встретился с прибывшим туда валом государства Кая.

В двенадцатом году (525 г.)

Весной, во втором месяце, тэачхан Идын был назначен правителем (кунчжу) области Саболь.

В пятнадцатом году (528 г.)

Начали вводить буддийские законы (вероучение).

Раньше, когда во времена вана Нульчжи из Когурё в округ Ильсон прибыл монах (самун) Мохочжа[396], его принял житель [того] округа Море, который в своем доме вырыл [для него] подземное помещение (келью). Тогда [из Китая] приезжал посол от лянского правителя и подарил [вану] одежды и душистый предмет, но окружающие не знали ни названия предмета, ни его назначения, поэтому отправили людей, чтобы повсюду расспрашивать, [что это такое]. Когда увидел его Мохочжа, он сказал, как называется /124/ предмет, и объяснил, что если сжечь его, то поднимется нежный аромат, который достигает священного духа. А так называемый священный дух — это не что иное, как три сокровища, первым из коих является Бультха[397], вторым — Дальма[398], третьим — Сынга[399]. Если, сжигая это, высказать пожелание, говорил он, то обязательно откликнутся духи [и исполнится желание]. В то время как раз внезапно заболела дочь вана, поэтому ван попросил [Мо]хочжа зажечь фимиам и вознести молитвы. И так как вскоре после этого наступило облегчение в болезни дочери вана, ван крайне обрадовался и щедро одарил [Мо]хочжа. Хочжа затем встретился с Море и, передав ему все полученные подарки, сказал: «Теперь я должен уехать» и, попрощавшись, внезапно исчез в неизвестном направлении[400].

Во времена вана Пичхо (т. е. Сочжи) священник (хвасан) Адо <***некоторые пишут ***> с тремя своими последователями также прибыл в дом Море. Внешностью и манерами [Адо] напоминал Мохочжа, он прожил несколько лет и умер без болезни, а три его последователя остались жить. Они изучали книги о священных законах и все время увеличивали число верующих. К этому времени ван тоже захотел прославлять Будду (принять буддийскую веру), но окружающие сановники, не верившие [в новое учение], подняли страшный шум, поэтому ван оказался в затруднительном положении. Только один из приближенных, Ичхадун /125/ ... <иногда говорят Чходо[401]>, обращаясь к вану, сказал: «Ваш маленький слуга просит отрубить ему голову, дабы добиться общего согласия». Но ван [возразил], говоря: «Даже во имя успехов веры нельзя допускать, чтобы был убит безвинный». [На это он] ответил: «Если только вера (буддизм) обретет признание, ваш слуга не будет жалеть о своей смерти». Тогда ван созвал приближенных, чтобы спросить совета [по этому поводу], и все ответили: «Монахи, которых мы теперь видим, [ходят] со стриженой головой, в необычных одеяниях, речи их странны и лукавы, и вера их не является обычной. Если теперь мы ее допустим, то боимся, как бы