Апология церковной веры - Тимофей Алферов

В общем, нравственное учение Иисуса целиком аскетично, но эта аскетика обеими ногами стоит на Его эсхатологии: этот век проходит, очень скоро кончится, поэтому нужно не быть к нему привязанным во всех отношениях.

Рассмотрев общий план такого евангельского учения, мы задаемся вопросом: а каковы же суть причины, что такому Учителю люди все же поверили, причем поверивших было не мало?

И приходим к выводу, что без серии удивительных прижизненных чудес такой проповедник имел бы мало шансов быть услышанным. Ни философов, ни знатоков Закона, ни сторонников национально-освободительной борьбы, никаких вообще активных людей, которые могли бы составить авангард нового движения, такая его проповедь точно не привлекла бы.

Это есть основание нашей веры в то, что Иисус при жизни творил чудеса. (Не считая указаний на это же со стороны Иосифа Флавия, если у него эти строки подлинны). Без чудес не смог бы приобрести никаких сторонников.

Мы осмотрели в той книге и возможные иные версии: что Иисус не считал себя мессией, или Он не творил чудеса. Во всех таких случаях Он не имел шанса остаться в анналах истории: именно потому, что не создал ничего политически важного и не создал никакой школы или интеллектуальной системы. Такие люди обычно в историю не входят.

Затем мы перешли к рассмотрению обстоятельств кончины Иисуса.

Никто из его друзей, врагов и равнодушных не сомневался в факте Его распятия и смерти на кресте. Однако совершенно несомненным остается так же тот факт, что иудеи очень строго верили в бессмертие Мессии. Он не может умереть. И если умирает, то, значит, не Мессия. По этой причине несколько ярких исторических личностей в Израиле, претендовавшие на это звание, но умершие, считаются лжемессиями, хотя при этом героями Израиля. И, в общем, вера в бессмертие Мессии – это не просто какой-то еврейский предрассудок, это все-таки учение пророков.

И при всем этом, с распятием Иисуса вера в Него отнюдь не исчезает. Его практически сразу начинают проповедовать Его последователи и именно в качестве бессмертного Царя. А бессмертного – потому что воскресшего из мертвых. Подчеркнем: эта вера рождается прямо сразу у Его гробницы, она не отстоит от жизни Иисуса на полвека. Через двадцать лет уже в самом Риме Светоний знает большую и крепкую христианскую общину, в основном из евреев. Так быстро и эффективно достигнуть столицы христианская вера не могла бы, если бы новое движение не приобрело бы сразу множества сторонников у себя на родине.

Как соединить эти два факта: Иисус предан позорной смерти, призванной самим своим способом казни привлечь на Него проклятие, – и тут же, практически в те же дни ширится проповедь в Него, как в бессмертного Царя? И эта вера не оказывается праздной, она переживает множество испытаний, гонения от людей, казнивших Иисуса – и постепенно, по историческим меркам очень быстро, охватывает всю Римскую империю, затем сопредельные страны, а потом практически весь мир.

Исторические события должны быть связаны историческим событием же, не какой-то другой связкой. Так мы приходим к обоснованию воскресения Иисуса из мертвых. Несмотря на чудесность события вера в воскресение Иисуса в теле разумна. Ибо противостоять ей может только вера в явный абсурд. Абсурд этот заключался бы в том, что человека, не совершившего ровно ничего ни в военной, ни в политической, ни в культурной области, погибшего самой позорной казнью, возвели бы в ранг божественного существа его современники и робкие ученики. А ученики Его, действительно, не представляли из себя ничего особенного, будучи людьми низкого звания, они тоже не имели шансов свершить такие свершения, которые вводят человека в историю. В общем, эта «свита» явно не «играла своего короля».

Думается, рассмотреть все эти обстоятельства подробно необходимо любому христианину. Мы приводим здесь лишь общий план и краткий конспект такого исследования, чтобы можно было бы считать твердой опорой нашу веру в воскресение Иисуса Христа из мертвых. Если бы Он не воскрес, никакого христианства на планете не было бы. Оно просто не могло бы возникнуть. И с вероятностью в 99 % можно было бы утверждать, что мы даже не знали бы имени Иисуса. Потому что простые плотники, даже с непростыми претензиями, в этой истории не остаются.

От Основателя – ко всему зданию христианства

И все-таки остается еще большой вопрос, чем можно обосновать веру исторической церкви. Христианство, как система догматов, верований, традиций и институций, не сводится к одному факту воскресения Христа из мертвых, хотя вроде бы и основывается на нем. В начале книги мы учились не путать понятия реального Бога и библейского Бога. Мы постарались показать, что, с учетом людей и их способностей, вера в реального Бога могла осуществиться только через веру в библейского Бога, что разумно библейского Бога воспринимать, как истинного. Подобно тому и теперь мы не смешиваем понятия Благой Вести, так сказать, непосредственного наследия Иисуса, с одной стороны, и исторической церкви, исторического христианства – с другой. Но при этом стремимся показать, что принятие исторического пути христианства (с учетом тех же человеческих факторов) – это настолько же разумно, насколько разумно признавать Ветхий Завет, как Божью работу с людьми на своем историческом этапе. В самом заглавии книги мы задались целью дать апологию именно церковной веры, той веры, которую хранит историческая церковь. И пройдя уже достаточно большой путь повествования, до рассмотрения собственно христианской церковности еще не добрались.

Но наберемся еще немножко терпения. Все из сказанного прежде нам понадобится и очень скоро.

Генеральная наша линия – уловить разумный замысел в религиозной истории человечества, хотя бы той его части, что верует в Единого Творца.

Вот, мы видели, как режиссерский Замысел подводит людей к единобожию: от пустынных ханифов до целого народа, верующего в Бога. Видели, как точно и вовремя подается народу откровение о будущей вечной жизни. В Иисусе Христе эта вечная жизнь подтверждается Богом на уровне исторического факта, величайшего космического чуда – Его собственного воскресения из мертвых. Все разумно и последовательно: ничто не забегает вперед и не опаздывает.

Что дальше? Теперь эту веру надо дать всему человечеству. Как это сделать? Как это получилось в реальной истории?

Читатель, вероятно, заметил, что, главным образом, мы опираемся на самые общеизвестные факты и оценки истории, пытаясь согласовать их между собой и увидеть за ними эту самую генеральную линию замысла. Вот и далее перед нами ложатся два общеизвестных факта.

С