Настоящий мужик. История парня из Anthrax - Скотт Ян

у нас не было коек, поэтому приходилось сидеть, а спать сидя не очень удобно. Было ощущение, что маршрут тура составлял слепой, бросающий дротики в карту США. Вечером в четверг мы отыграли в Лос-Анджелесе в клубе «Кантри» в Резеде, потом поехали почти 2000 км, чтобы в субботу вечером отыграть в Сиэтле. Остановились отдохнуть в каком-то дерьмовом мотеле с почасовой оплатой. Мы заехали. Я снял покрывало, и вся простыня была в крови. Не знаю, может быть, у какой-нибудь телки были обильные месячные или здесь кого-то прикончили, да и знать не хотел. Было отвратительно, но мне нужно было поспать, поэтому я взял сто баксов, которые накопил с суточных, заселился в отель Holiday Inn и вырубился на 7 часов. Я был на мели, но впервые за несколько месяцев спал как убитый. После концерта в Сиэтле мы вернулись в Лос-Анджелес, чтобы в понедельник отыграть там второй концерт. Это было глупо. Но мы же были воинами металла. Мы считали: «Раз надо идти на такие жертвы, мы готовы. Сделаем все, что требуется».

С Нилом становилось все сложнее и сложнее. На сцене он терял голос, потому что мы играли кучу концертов, и он себя не жалел. «Вот еще одна причина уволить его», – подумал я. Мы открывали выступление песней «Deathrider», он орал, срывал голос, а дальше петь не мог. Да, мы хотели его провала, но не ценой дерьмовых выступлений. Я ему сказал: не стоит, наверное, себя так расходовать уже на первой песне и орать во всю глотку – тогда, глядишь, и голоса хватит на весь концерт.

«Пошел ты! – прокричал он. – Не надо мне, блядь, рассказывать, как петь. Я же не говорю тебе, как играть на сраной гитаре! Ты понятия, сука, не имеешь, о чем говоришь!»

У двоюродного брата Чарли, Денниса, была видеокамера, и он снимал наши выступления. Мы включили Нилу, и Деннис с сарказмом заметил: «Ну, а это что? Что это была за нота? Три песни сыграли, а ты ни слова не произнес».

Нил-то думал, у него есть преимущество. Последний концерт тура прошел в Roseland Ballroom в Нью-Йорке. Это было известное шоу, где Metallica подписала контракт с Elektra, Raven – с Atlantic Records, а Island пришли и нашли нас, и мы подписали с ними контракт. Мы собрали аншлаг, что было неслыханно. 3500 проданных билетов в Roseland Ballroom на концерте трех еще относительно неизвестных групп сулили большой успех. Это чувствовалось и на самой площадке. Всем не терпелось нас услышать, и когда мы вышли на сцену, ожидание сменилось бешеным зарядом энергии толпы. Мы открыли концерт песней «Deathrider», и сразу же каждый пацан в толпе стал трясти башкой, вверх поднимая кулак. Ничего подобного мы не видели и чувствовали, как толпе нравится эта музыка. Это были идеальные песни для своего времени. Так же, когда я впервые услышал AC/DC и меня будто молнией шарахнуло.

Подростки ждали, когда эта музыка ворвется в их жизнь, и появились мы. Нил, конечно же, не выложился на сто процентов, но, похоже, прислушался к нашему совету и не сорвал голос. Может быть, он пару раз не попал в ноты, но любые косяки затмевал энтузиазм публики. После концерта мы были на подъеме, даже Нил, пока не вступил в словесную перепалку с Джонни Зи.

Megaforce сделали нам гастрольные куртки. Это были старомодные атласные жилеты с вышитыми на спине словами «Anthrax U. S. Attack Tour ‘84». Я думаю, Джонни специально так сделал, но каким-то образом Нилу его куртка оказалась мала, и он совсем обезумел, сказав Джонни: «Ебучий жирный черный ворюга».

Мы смеялись: «Че? С чего он решил, что Джонни Зи черный?» Мы валялись со смеха, а Нил кричал: «Ноги моей больше в твоей ебаной группе не будет, ублюдок жирный!»

Тем же вечером мы с Нилом шли к моей машине, потому что я должен был отвезти этого придурка обратно в Roseland в Куинс. По дороге он сказал: «Все, Скотт. Я уважаю тебя и все, что мы сделали, но только не этого жирного хуилу. Если он и дальше будет менеджером группы, я здесь и минуты не останусь».

И он снова поставил ультиматум, но на этот раз бедному Нилу аукнулись его слова: «Мы увольняем Джонни Зи, или я ухожу!»

Я добросил его до дома, пожелал спокойной ночи и улыбнулся, как бы намекая: «Прощай, уебок!» На следующий день после того, как мы вернулись домой из тура, я поехал к Чарли в Бронкс. Мы ждали этого дня целую вечность. И это было типа: «Зажигай на торте свечи, чувак. Звони Нилу».

Пришлось неделю ждать, пока он возьмет трубку. Понятия не имею, чем он, мать его, все это время занимался. Каждый день после обеда я ездил к Чарли, и мы звонили Нилу каждые два часа или даже 20 минут, чтобы уволить его. И наконец пошли ГУДКИ…

– Алло.

– Нил, это Скотт.

– Здорово, чувак. Как дела?

– Послушай, у меня есть хорошая новость и плохая. Тебе больше не придется иметь дело с Джонни Зи.

– Вы его уволили? – возбужденно спросил он.

– Нет, мы тебя уволили.

– Что?!

– Ты больше не играешь в группе, Нил. Все кончено. Ты невыносим, и с нас довольно. Мы двигаемся дальше. Уже ищем нового вокалиста…

– Вы без меня ни хрена не добьетесь! Группа существует только благодаря мне. Вы никогда не найдете такого же охуительного певца, как я. Никогда не…

Теперь была моя очередь перебить его: «Да, спасибо, Нил. Пока». Я вешал трубку, а он все не замолкал. Мы с Чарли и Фрэнки дали друг другу пять и засмеялись. Позвонили Джонни Зи и сообщили новость. Он был рад не меньше нас. Уволив Нила, я на минуту подумал, может быть, стоит вернуть Лилкера. Может быть, таким образом я смог бы спасти нашу дружбу, но Фрэнки был с нами уже восемь месяцев. Я мог бы сказать, что хочу дать Дэнни еще один шанс, потому что с ним обошлись несправедливо. Но Дэнни был в прошлом. Меня больше заботило, как найти нового вокалиста и двигаться дальше, и Фрэнки играл пальцами как Стив Харрис. Ни один басист не был на сцене круче него. К тому же он стал нам братом.

Когда я говорю, что Фрэнки – брат, я не имею в виду мощную связь между участниками группы. Фрэнки – действительно член семьи. Чарли – дядя Фрэнки, и иногда они устраивают полный хаос. Оба – талантливые упертые итальянцы из Бронкса. Они выросли вместе, как братья. Чарли на пять лет старше Фрэнки, и когда Фрэнки был еще молод, его родители расстались, а Фрэнк переехал обратно домой к маме Чарли,