Теннисистка - Пётр Пигаревский

И тут случилось непредвиденное. Со своего места вдруг вскочил Кротов. Не обращая ни на кого внимания, расталкивая, сбивая людей, и перескакивая со скамейки на скамейку, он ринулся вниз с трибун. Наперерез ему бросились трое охранников, один из них успел схватить его за плечо. Но куда там, пальцы бойца сжимали только вырванный лоскут оранжевой футболки. Мгновение спустя, хоть и грузное, но тренированное, мускулистое тело Кротова взлетело над оградой, и он устремился к Даше. Охранники преследовали его, однако Андрей оказался быстрее и проворнее их. Через секунду Кротов со всего разбегу упал на колени, прочертив на земле две глубокие впадины, вверх взметнулся фонтан сухого, красного песка. Бережно подсунув руки под спину Даши, он помог ей подняться. Подбежавшие охранники, не решились ему мешать.

— Идем, идем отсюда, все хорошо. Как ты? Не расстраивайся, ты молодец, ты еще победишь, у тебя будет много побед. Ну, очнись, очнись, все уже позади, идем, — говорил он тихим голосом, глядя ей в глаза. Она оперлась на его руку, и они начали медленно продвигаться к трибунам.

И тут Даша вдруг очнулась. Она изо всех сил сжала его ладонь, запрокинула голову и прошептала:

— Отец.

Кротов замер. В долю секунды его душу, его физическую оболочку пронзила страшная, все сокрушающая молния. В мгновение ока он понял, что единственным настоящим чемпионом на Земле стал он. Все уимблдоны вместе взятые — ерунда, по сравнению с одним этим словом. И пусть, кроме первенства Союза, он не выиграл ни одного крупного турнира, не завоевал ни одной медали, сегодня он взял главный приз, который существует в жизни человека. Теперь никто не смог бы убедить Андрея в обратном.

Они приблизились к трибунам. Тотчас к ним бросились какие-то люди. Дети протягивали бумажки с карандашами для автографов. Со всех сторон ручейками потянулись спортивные жучки. Кто-то хватал их за руки, что-то кричал, а они продолжали медленно продвигаться к выходу со стадиона, ни на что не реагируя. Даша еще сильнее обхватила его ручищу. Она шептала только одно слово:

— Отец, отец…

Он ничего ей не говорил. А Даше и не нужно было никаких слов… Они оба знали, что не расстанутся теперь никогда и что не существует силы на земле, которая могла бы их разлучить.

Их продолжали хватать чьи-то руки. И вдруг среди этого бурлящего людского водоворота раздался отчаянный крик Трунова:

— Отдай девчонку! Она — гений! Отпусти в Москву, я из нее королеву сделаю!

Кротов, наклонив голову, словно бык, отталкивая липкие руки, продолжал неуклонно двигаться вперед.

— Прочь с дороги.

— Отец, отец.

— Крот, отдай девчонку!

— Прочь с дороги, прочь!