Волшебные и страшные мифы леса. От феникса до Иггдрасиля - Якопо Сильвестре

— Что, прости? — в недоумении спросил король.

— Почему вы не отправили людей, чтобы найти меня? — повторил свой вопрос Херн.

Король вытаращил глаза, а его гладковыбритые нежные щеки побагровели еще сильнее. Впервые Херн заметил, каким уродливым было лицо его правителя. В груди старого охотника стучала слепая ярость: верность уступала место рассудку и новому чувству дикой злобы. Наконец-то Херн осознал, кем на самом деле был король, ради которого он пожертвовал своей жизнью.

— Чего ты ждал, егерь? — пренебрежительно промолвил Ричард. — У того оленя был странный взгляд, будто в него вселился демон, и что я должен был делать? Потерять остальных людей, чтобы вернуть бесполезный труп?

— Сдается мне, что вы повернулись ко мне спиной и удрали прочь, даже не убедившись в моей гибели, — проговорил Херн.

— А мне кажется, что тому, кого проткнули насквозь, уже точно конец! — в раздражении воскликнул Ричард.

— Странно, но ведь я здесь и говорю с вами, или я ошибаюсь? — прохрипел охотник.

Король прикусил язык.

— Это все колдовство! Демон, что жил в олене, теперь вселился в тебя! Уверен, что ты продал свою душу в обмен на жизнь, проклятый нечестивец!

— Я прожил свою жизнь для вас, сир, но, кажется, в ваших глазах я всего лишь бесполезный труп и не более того, — сурово проговорил Херн. — Я не продавал свою душу, и единственной причиной, по которой я вернулся сюда, было желание услышать от вас слова благодарности, после чего я оставил бы вас в покое.

— Ты хочешь благодарности? И за что же? Это ты должен благодарить меня: твоя мать была шлюхой-язычницей, однако мой отец Эдуард все же взял тебя под свою защиту. С годами ты стал добрым христианином, и твои умения были достойны похвалы, но я знал, что рано или поздно грязная кровь матери даст о себе знать.

В зале воцарилось молчание. Никто не имел мужества произнести и слова, и даже ветер прекратил метаться между стен. Затем король, дрожа от страха, снова увидел перед собой того ужасного белого оленя с глазами Херна, его рога теперь тоже принадлежали ему.

— Не смотри на меня так! — завопил в истерике монарх. — Убирайся вон, ты не достоин находиться здесь в моем присутствии, чудовище!

— Вы сделали свой выбор, сир, — вздохнул Херн и вышел из зала, и его плащ развевался на ходу, хотя вокруг по-прежнему не было ни единого дуновения ветерка.

Рядом с Виндзорским замком, на мрачном крутом холме, располагалось маленькое кладбище. Там поколение за поколением хоронили усопших королевских егерей, и могильные плиты оберегал огромный столетний дуб. Там Херна и нашли. Висящим на дереве, с веревкой на шее, рогами, доходившими до самых верхних ветвей, и застывшими глазами. Будто он всегда здесь и был.

Охотники предложили снять тело и предать его земле, однако король был категоричен: он не желал, чтобы хоть кто-нибудь прикасался к трупу Херна, который не заслуживал быть похороненным среди христиан. К тому же колдовство, жертвой которого стал главный королевский егерь, могло оказаться заразным. Король решил, что пусть лучше Херн так и висит на дубовой ветви, где его глаза выклюют во́роны, в назидание другим охотникам, чтобы те впредь не теряли уважение к Господу Богу и своему правителю. В ту ночь рев белых оленей ни на мгновение не утихал над Виндзором, и было в нем столько мрачного отчаяния, словно то выла целая армия обезумевших духов-баньши. И король Ричард до самого рассвета не смог сомкнуть глаз.

Вильгельм никогда не был хорошим охотником. Ему было чуть больше шестнадцати: все лицо в прыщах, одежда изношена, кривые ноги и ловкость, сравнимая разве что с ловкостью катапульты. Когда он передвигался по лесу, его можно было услышать в другой части Англии, поэтому его в основном и держали в самом замке, где он ухаживал за конями. И, честно говоря, эта работа ему совсем не нравилась. Все знали, что он ни на что не годен, и не упускали случая подтрунить и поглумиться над ним, но Вильгельм был вежливым, скромным и послушным пареньком, так что охотники к нему привязались. На рассвете следующего дня после того, как нашли тело Херна, Вильгельм проснулся раньше всех и, вооружившись громадной лопатой, направился на вершину кладбищенского холма.

— Уф, это меня совсем не устраивает, — повторял он сам себе, пока брел по тропинке. — Сначала они говорят: капитан — молодец, нужно слушаться капитана. А теперь оставляют его там на веревке, и все надули в штаны от испуга из-за двух оленьих рогов. Плевать, что скажет король, я желаю Херну добра, и никто больше него не заслуживает быть погребенным на том егерском кладбище!

Неожиданно с дерева сердито прокаркал ворон, который раздраженно следил за пареньком, что вторгся на его территорию и уже наделал столько шума. Вильгельм не был бесстрашным воином и, испуганно вскрикнув, выронил лопату из рук прямо в грязь.

— Глупая птица! — выругался паренек и уже собирался нагнуться за лопатой, как застыл на полпути с распахнутым от изумления ртом.

Перед ним на надгробном камне сидел Херн и спокойно рассматривал замок вдали. В какой-то момент старый охотник повернулся к Вильгельму и улыбаясь посмотрел на него.

— Закрой-ка рот, парень, или туда залетят мошки, — ворчливо произнес Херн.

— Но… вы… вы призрак? — еле пролепетал Вильгельм.

— Я бы так не сказал, по крайней мере, не совсем, — ответил старый охотник.

— Но я видел вчера: вы висели здесь на дереве, Богом клянусь!

— О, это было подтверждение, не более.

Затем бывший глава королевских егерей сделал Вильгельму знак сесть рядом с ним, и парень тут же подчинился, как поступал всегда.

— Смотри, я осознал, что провел целую жизнь, служа хозяину, который меня не заслуживал, и, к счастью, я встретил того, кто открыл мне глаза на это. Однако я остался на половине пути и должен был подтвердить свою смерть, поэтому и повесился на дереве. Теперь Херна, королевского егеря, больше не существует, а остался только Херн-Охотник, — объяснил старый егерь.

— Не знаю, правильно ли я все понял, — ответил паренек, почесывая голову.

— Не важно! — произнес Херн, дотрагиваясь до своих рогов. — Главное, что сейчас я живой как никогда и устал молчать.

Вильгельм всегда все делал без лишних слов, ему было проще подчиняться приказам. В первый раз глава егерей говорил с ним в такой искренней и дружеской манере, и это не на шутку смутило паренька.

— Сэр, вы хотите, чтобы я что-то сделал? Вы отдадите мне приказ? — спросил