Мгновения с Юлианом Семёновым - Борис Эскин

Когда Гитлеру доложили, что в кабине управляемого снаряда будет находиться пилот-смертник, он категорически запротестовал. «Ариец не может превращаться в камикадзе. Это противно нашей идеологии!» – так заявил убийца миллионов людей. Пришлось разработать для «ракетного летчика» специальную автоматическую систему катапультирования, после того, как машина выйдет на маяк.

Скорцени утверждал, что полет первой ракеты с человеком на борту состоялся в январе 1945 года. Но, якобы, произошло непредвиденное. Когда снаряд вырвался за пределы атмосферы – фактически вышел в ближний космос! – на земле услышали душераздирающий голос пилота: «Мой фюрер! Я умираю, но не сдаюсь…» И летчик раскусил ампулу с ядом, как и было запланировано в экстремальной ситуации.

Если верить рассказчику, то гитлеровские ракетчики явно не представляли, как будет действовать на пилота безумная перегрузка при космической скорости. Летчику в кабине-капсуле, видимо, показалось, что все кончено и он падает в бездну.

Отто Скорцени даже называл имя того первого космонавта – Рудольф по фамилии не то Шерер, не то Шредер.

Вполне возможно, что у «мемуариста» просто разгорелась фантазия, и до конца жизни влюбленный в Гитлера фашист элементарно придумал эту романтическую историю с предсмертным возгласом немецкого камикадзе: «Мой фюрер!..» А может…

– Вот именно: а может!… Тут есть над чем поработать!

Конечно, нацист, эсэсовец, террорист и отпетый головорез. И все же – феерический авантюрист! Меня не покидало ощущение, что Юлиан искренне восхищался этим боевиком – искателем приключений. Впрочем, чему тут удивляться. Расчетливый, рациональный, взвешенный Семенов сам был в душе авантюристом чистейшей пробы! Вот его рассказ, записанный во время одной из передач, которую мы делали после возвращения писателя из очередной зарубежной командировки:

– Я уже вкрутился тогда в «Экспансию», написал несколько глав. Но надо было пощупать, что такое Парагвай в реальности, что такое современный фашизм. И я пощупал! Как раз улетал в Аргентину. Оттуда перебрался в Бразилию, и, в общем-то, нелегально, без паспорта, как турист канадский, отправился в пограничный парагвайский городок. Десять-двенадцать тысяч населения, пятнадцать-двадцать улочек. Но там четыре или пять улиц – имени Стресснера, диктатора Парагвая! Площадь Стресснера, мост Стресснера… Памятники: один – Стресснер на коне, другой – Стресснер в полный рост, увешанный регалиями своими… Даже такое знакомство понуждает тебя, вернувшись домой, немедленно садиться за пишущую машинку, и сразу же отдавать то, что увидел, в чем ты растворился, что тебя заразило, – отдавать листу бумаги…

Такой он был: одновременно бесшабашный авантюрист и кабинетный отшельник. «Я разный…»

Журналистская деятельность Юлиана Семенова полна приключений: он карабкался с альпинистами на заснеженные пики Кавказа и Гималаев, бродил по тайге с охотниками на тигров, писал о строительстве БАМа и вскрытии алмазной трубки в Якутии, оказывался в гуще афганских событий, охотился за главарями сицилийской мафии.

Работоспособность писателя, его пружинная энергия восхищали многих. Роман Кармен писал:

«Юлиан Семенов, высаживающийся на изломанный лед Северного полюса, прошедший в качестве специального корреспондента «Правды» пылающие джунгли героического Вьетнама, сражавшийся бок о бок вместе с партизанами Лаоса, передававший мастерские репортажи из Чили и Сингапура, Лос-Анджелеса и Токио, из Перу и Кюрасао, из Франции и Борнео, знавший затаенные, тихие улицы Мадрида, когда он шел по следам бывших гитлеровцев, скрывавшихся от справедливого возмездия, – живет по-настоящему идейной жизнью…»

Для страстного и бесстрашного Кармена, пожизненно влюбленного, как и Юлиан, в Испанию боя быков и интербригад, Испанию Долорес Ибаррури и Пабло Пикассо, – для него жить «идейной жизнью» означало гореть, творить, любить и веровать. Я уже рассказывал о том, что именно Роман Лазаревич, участвовавший в гражданской войне в Испании 1938 года в качестве оператора, благословил Семенова на первую поездку в эту страну. Тогда, в 71-м, писатель и наткнулся на историю с саквояжем, где хранились списки республиканцев, – историю, которая легла в основу поставленной в Севастополе пьесы «Провокация».

Однажды, прочитав ранние рассказы Юлиана, Роман Кармен был несказанно поражен их тонким лиризмом, психологической изощренностью и прозрачностью стиля. Прославленный режиссер и кинооператор воскликнул в одном из интервью: «Слог этих новелл напомнил мне бунинскую речь!»

Увы, мало кто знает очаровательные рассказы будущего «детективщика». Как, впрочем, и то, что в семеновской библиографии есть вещи, написанные в соавторстве. Одна из них – книга-репортаж для детей «Здравствуй, Китай!», сочиненная совместно с Натальей Петровной Кончаловской. Выше говорилось, что в 1958 году Юлиана (ему тогда было двадцать шесть лет) вместе со своей будущей тещей направили спецкором от журнала «Огонек» в Поднебесную.

Другая вещь – «Закрытые страницы истории», вышедшая спустя много лет, написана в соавторстве с Александром Горбовским. Это рассказы о тайнах, которые многие тираны, заговорщики и политические деятели тщательно скрывают. Истории о пиратах, авантюристах и кладоискателях. К слову, в главе «Охотники за сокровищами» есть упоминание и о наших с вами пенатах – об Иудейской пустыне.

«Когда в пещерах на берегу Мертвого моря, – пишут Семенов и Горбовский, – были обнаружены знаменитые рукописи (имеются в виду рукописи на древнееврейском, армянском, греческом и других языках, найденные в 1947 году и позднее), переводчики с удивлением прочитали в них сообщения о многочисленных кладах, спрятанных в окрестностях…»

(Маленькое замечание: уважаемые авторы, явно, перепутали армянский язык с древнейшим арамейским, на котором написана большая часть реликвий из Кумранских пещер. Армянская письменность была создана великим просветителем Месропом Маштоцем лишь в V веке новой эры. – Б. Э.)

«… Всего в рукописях говорилось о 60 таких кладах. Подробное перечисление их содержимого позволило подсчитать общий объем этих сокровищ. Оказалось, что в окружающих холмах зарыто около 20 тонн золотых и серебряных изделий. Однако расшифровать древние рукописи оказалось легче, чем найти сами сокровища. Многочисленные государственные, частные и религиозные организации ищут их с тех пор.

Вся сложность заключается в том, что за два тысячелетия, прошедшие с того времени, внешние приметы, указанные в рукописях, перестали существовать. Реки переменили свои русла или исчезли, озера давно высохли и заросли кустарником, на месте леса раскинулись пустыни и т. д. Вот почему искатели кладов отложили на время заступы и вооружились чертежными досками, пытаясь восстановить внешний вид местности, каким он был двадцать веков назад…»

Жители Израиля прекрасно знают, как это архисложно, если вообще осуществимо, когда речь идет о великом хамелеоне природы – песчаных горах и холмах Иудейской пустыни…

Самое удивительное, что писатель Семенов, еврей Юлий Семенович Ляндрес, дипломированный востоковед, побывавший в десятках стран мира, Израиль