Хочу от вас ребенка - Ана Сакру

Незначительного знака, пустякового намека о том, что он тоже обо мне думал, как я о нем! Мы могли бы…попить чай или сходить в кино. А, может, просто посидеть на лавочке перед больницей. То есть попробовать быть чем-то большим, чем мы были друг другу сейчас.

Я такая дура.

Это всё чертовы гормоны виноваты. Их во мне столько, что самой себе я напоминала взбесившуюся карусель из диаметрально противоположных эмоций.

Вчера я горько расплакалась над рассказанным Сосновским анекдотом. Объективно смешным. Наверное… Штирлиц напоил котенка бензином. Котенок сделал три шага и упал. «Наверное, бензин закончился», – подумал Штирлиц.

И все заржали.

А я заревела!

Меня утешали целой ординаторской, и от этого я рыдала ещё громче. Рыдала и смеялась, потому что сама прекрасно осознавала, насколько же это нелепо. Я напоминала себе городскую сумасшедшую.

Чудо, что моё состояние не распространялось на операции. Вдвойне чудо, что раньше было всё наоборот. Впрочем, теперь я всеми правдами и неправдами избегала работать в паре с Зайцевым, опасаясь, что от его близости гормоны во мне взбесятся в самый неподходящий момент и никакой недавно обретенный рабочий самоконтроль меня не спасет.

А сам Зайцев стал смотреть на меня сурово…Только исподлобья, сжимая челюсти. Будто я одна виновата во всех больничных грехах.

Говорил исключительно колкости, часто с каменным лицом. Вот прямо как сейчас в столовой, намекая на мой нездоровый аппетит. А мне обидно, но что я могла сделать, когда из-за этих чертовых уколов была способна съесть за один присест целого слона?!

Я искренне не понимала, почему он вел себя так со мной, а предположения, которые рожала моя дурная голова, наводили тоску и обиду.

Пытался удержать дистанцию? Показывал, что мне не стоит на что—то рассчитывать? Боялся, что начну домогаться???

Я не буду! Но все равно обидно.

Выплыв из густого облака своих безрадостных мыслей, я пододвинула к себе телефон и, нахмурившись, смахнула зеленую трубку.

Брат просто так мне никогда не звонил. Его максимум – ленивое голосовое или лаконичное «окей» в сообщении.

– Да, Паш… – голос подводил, слегка хрипя от того, что я чувствовала на своём лице тяжелый, как бетонная плита, взгляд заведующего.

Зачем он так смотрел? Будто хотел меня съесть вприкуску с котлетой.

Я наклонила голову, уронив лоб на подставленную ладонь, в бессознательной попытке уйти от этого припечатывающего к месту взгляда. Но уже в следующую секунду мне стало совершенно не до того.

– Систер, тут такое дело…Ты только не ори, ладно? – замялся брат.

– Паша…– настороженно его предупредила, давая понять, что такое начало разговора мне уже не нравилось.

– Ничего страшного…э-ээ… – голос брата стал тише, отдаленнее, словно он отвел трубку от уха, отвлекаясь на что-то или кого-то.

– Павел! – нетерпеливо рявкнула я.

– Короче, ты можешь приехать домой? Тут… в общем… ну-уу… короче это… небольшой пожар…

Руки похолодели и словно онемели. Ложка выпала из моих пальцев и глухо ударилась о поверхность стола.

– К-как пожар?  –  спросила, заикаясь.

Мой взгляд испуганной птицей уперся в мужчину, сидевшего напротив. Казалось, он не дышал вместе со мной, прислушиваясь к разговору. Это хоть и немного, но ослабило давление ледяной паники, нарастающей в груди.

– Да ты… не переживай… я уже все затушил…

Господи!

– А ты где? – нервно перебила Павла.

– Да я это… на лестнице. В подъезде. Пожарка тут уже…Короче, можешь приехать, а?

– Бегу…С тобой точно всё в порядке? Точно?!!  – взвизгнула я. Пашка мог и соврать, чтобы меня не расстраивать.

– Да точно… – удрученно протянул, на что я среагировала легким головокружением.

– Ладно, сейчас, – пробормотала, нервно растирая лоб кончиками пальцев.

Брат отключился, а я застыла, не дыша и не моргая. Мозг буксовал, с трудом усваивая информацию.

Я была в дичайшем шоке, из которого меня выдернул требовательный голос Ивана Романыча:

– Что случилось, Ален?

Я моргнула. Затем еще раз.

– Дома пожар… – произнесла заторможенно. – Там… брат. Один! Мы одни живем…Говорит, не страшно, но…Боже, – я рвано всхлипнула, чувствуя, как горло сдавливало подступающим шквалом эмоций. – У него, когда открытый перелом голени был и кость торчала, он точно так же г-говорил! – судорожно втянула воздух, пытаясь держать себя в руках. От страха начало подташнивать. – Можно отпроситься, Иван Романович? Я отработаю, – привстала со стула, схватив со стола телефон и собираясь пулей вылететь из столовой, но взгляд Зайцева пришпилил меня к месту.

Его голубые глаза потемнели, принимая штормовый оттенок. По заросшим короткой щетиной щекам заметно прокатились желваки.

– Можно… Ты на машине?

– Нет. Я… вызову такси.

– Пойдем…

Под Зайцевым заскрипел отодвигаемый стул, а следом он подхватил меня под локоть и быстро повёл из столовой в коридор.

Не знаю, в каком тумане плавала я, но в сознание пришла, уже сидя в машине заведующего, который выруливал со служебной парковки. Когда он успел взять ключи от машины и усадить меня на переднее пассажирское место, я почти не помнила. Мой мозг, воспользовавшись моментом, когда можно было всю деятельную часть спихнуть на другого человека, полностью погряз в мыслях, полных тревоги и неизвестности.

– Какой адрес? – голос Зайцева заставил повернуть к нему голову. Он был одет в медкостюм. Я тоже.

Назвала домашний адрес и уставилась в лобовое окно. Сил анализировать мое присутствие в машине Зайцева, его близость и желание мне помочь – не было. Я переживала за брата. И хоть он был жив и по голосу вполне здоров, слово «пожар» само по себе сводило с ума.

Глава 30

Алена

Я еще на что-то надеялась, пока с Зайцевым мчали к моему дому. Надеялась, что Пашка мог спалить кухонное полотенце, которое часто использовал в качестве прихвата. Или же забыл выключить чайник или утюг, пока в наушниках зависал у компьютера. Но мои надежды с треском разбились тогда, когда заезд в наш узкий, вечно заставленный машинами двор преграждал пожарный расчет, со всех сторон облепленный случайными зеваками и высыпавшими на улицу соседями.

Я выскочила из машины прямо на ходу под возмущенное шипение Зайцева, ударившееся мне в спину. Не обращая внимания на адскую от уколов боль в ягодицах, понеслась в сторону подъезда, оббегая пожарные машины, за которыми меня пригвоздило к земле.

Сердце подскочило и сорвалось вниз, когда взглядом нашла два окна своей квартиры, одно из которых было выставлено! Окно моей комнаты! Моей спальни, из которой валил дым!

О, Господи!

– А вот и врачи… – услышала из толпы. – Газовиков еще надо! – кто-то выкрикнул следом.

Я