Урал грозный - Александр Афанасьевич Золотов

— Чего приплелась? — окликнул он Тоську.

— А погулять пришла,— сказала Тоська.

— Какое может быть сейчас гулянье? — строго сказал Василий Тимофеевич.

— Ой, дядя Вася, насколько ты сердитый! Смотри, не застрели меня!

— А и то бы стрелить тебя, и дело с концом. Все равно ни проку от тебя, ни радости, также репьем растешь.

— Не торопись, дядя Вася, убивать,— сказала Тоська, усмехаясь.— Дай пожить маленько, еще и тебе сгодится!

Услышав этот ответ, сидящие на ящиках рассмеялись, а Василий Тимофеевич отплюнулся. Тоська, поправив на плечах полушалок, пошла дальше. Но не прошла она и двух шагов, как послышалось лошадиное храпенье и, разбрызгивая грязь, откуда-то из мглы лихо подскакал Козырев. Осадив коня перед самой Тоськой, он соскочил с седла и небрежно кинул поводья.

— Здравствуйте, хозяйка!— улыбнулся он Тоське и пожал ей руку выше локтя.— Чего не спите?

Не отнимая руки, Тоська усмехнулась.

— Да вот напустила полную квартиру народу, самой лечь негде. Но ваша комната порожняя стоит, вас дожидается, так что не сомневайтесь!

— Спасибо,— сказал Козырев.— Значит, не забываете меня.

— Да уж как вас забудешь,— ответила Тоська.

Козырев присел на свободный ящик и жестом пригласил Тоську сесть рядом с собой.

— Умыкался,— сказал Козырев, отдуваясь.— Пятнадцать километров туда, пятнадцать обратно. Вот видите, сидят, ждут. Вы думаете, только здесь? По всему поселку меня ждут, везде успеть надо. Ведь все на мне, честное слово.

— Как же все?— удивилась Тоська.— Начальник ваш тоже, видно, заботливый человек. Сейчас иду по улице, а он опять бежит куда-то и так это торопится, руками машет.

— Да, большой человек,— согласился Козырев.— Горячий! Только не умеет вникать он вот во всю эту музыку.— Козырев сделал некий неопределенный жест.— Его дело приказать, а мое — обеспечить. Вникаешь — обеспечить!..

Сказав это, Козырев значительно поднял палец кверху и посмотрел Тоське прямо в глаза. Не выдержав его взгляда, Тоська прерывисто вздохнула и опустила глаза. Козырев снял с себя пиджак и молча накинул ей на плечи. Тоська поежилась и опять прерывисто вздохнула. Василий Тимофеевич, видя всю эту сцену, неодобрительно крякнул и обратился к рабочему:

— Это что ж за человек тут у вас крутится? Из начальников или как ли?

— По снабжению,— сказал рабочий.

— Легкий человек,— определил Василий Тимофеевич.

— Да,— сказал рабочий.— Проворный мужчина. В дороге нас безотказно продвигал; благодаря ему много эшелонов обогнали.

— Да. Этот кого хочешь обгонит, сразу видно,— сказал Василий Тимофеевич. И, взглянув на примолкшую пару, опять неодобрительно крякнул.

Из-за станции послышался треск и гул тракторных моторов.

— Ага! — встрепенулся Козырев.— Пошла танковая атака, идут мои полки.

Поднявшись с ящика, он потянулся и зашагал навстречу тракторам. В темноте засветились тракторные фары.

Соскочив с головного трактора, к ящикам направилась крупная девушка-трактористка.

— Привет, полковник! — протянул ей руку Козырев.

Девушка нехотя сунула ему свою черную масляную руку и зашагала дальше, хозяйственно осматривая заводские ящики. Поравнявшись с Тоськой, она остановилась и, засунув руки в карманы, не спеша подошла к ней.

— Эка вырядилась!— сказала она, разглядывая Тоськино платье. — На пасху, что ли? Иди отсюда, а то Ленка Рогачева сейчас тебе бока обломает?

— За что же это?— также не спеша поинтересовалась Тоська, надменно поджимая губы.

— А за Коську! Иди, иди, вон она на пятом номере подъезжает.

И, отвернувшись от Тоськи, обратилась к Козыреву:

— Что тащить-то будем?

— А вот это все,— сказал Козырев, указав на ящики.

— За ночь не управимся,— сказала девушка.

— За ночь-то,— усмехнулся Козырев.— За ночь, милочка, с кем хочешь управиться можно.

— Да ты уж управился,— сердито сказала девушка,— видно сразу! — и повела бровью на Тоську.

Тоська поежилась под пиджаком.

— Уж окрутила! — не глядя на Тоську, сказала трактористка.— Не глядели бы глаза, перманент чертов!

И вдруг крикнула в темноту:

— Рогачева, иди сюда, гляди, кто тут есть!

Рогачева подошла. Это худенькая девушка в большом, не по росту, комбинезоне. Подойдя к Тоське, она пригляделась и, узнав ее, нахмурилась.

Предвидя возможные неприятности, Козырев встал между Тоськой и трактористками.

— Девушки, девушки, девушки!

Рогачева с неожиданной для нее силой отодвинула Козырева в сторону.

— Что смотришь!— лениво усмехнулась Тоська и, поднявшись с ящика, подошла к Рогачевой.— Ну, ударь!

— Руки чистые,— сказала Рогачева, показывая свои маленькие черные руки.— Пачкаться неохота!

— Ах ты дурочка, дурочка! Не надсажай ты себя зря. Нужен он мне, Коська твой!..

Сам ведь прилип. Только что в армию взяли, а то и сейчас бы тут был!

Ленка Рогачева вздрогнула и взялась за сердце.

— Когда?

— А вечор проводили,— сказала Тоська холодно.

Рогачева заплакала.

— Прекрати! — сказала ей подруга.— Имей гордость. Я удивляюсь на тебя, Елена.

Рогачева перестала плакать и, шмыгнув носом, опять приблизилась к Тоське.

— А ты что ж, пес такая, проводила, а сама гулять пошла!.. Смажу я тебе сейчас, не погляжу на твои начесы!

Козырев, расставив руки, решительно встал между девушками.

— Отойди, а то задену!— сказала ему Рогачева.

— Девушки, девушки, девушки! — засмеялся Козырев, не пуская соперниц друг к другу.

— Ага! — послышался голос Аникеева.— Вы здесь? Ну, правильно, где ж вам быть! А что здесь, собственно, происходит?

И Аникеев осветил карманным фонариком всю группу. Затем, осветив часы на руке, он сказал:

— Славно время теряем!

Козырев, смущенный до последней степени, снял с Тоськиных плеч свой пиджак. Аникеев усмехнулся и обратился прямо к девушкам.

— Кто бригадир?

— Я,—