На пути к философии. Путевые размышления - Елена Владимировна Косилова

Этому соответствуют и классические/неклассические учения о понимании

Классическое — это Гуссерль Говоря о логике, он вводит понятие логического переживания — в отличие, кстати, от Пуанкаре, который противопоставлял интуицию и логику Гуссерль не противопоставляет, он пишет, что в основе логического мышления также лежит созерцание, ведь логика понятна

Это у него в «Логических исследованиях» А в «Начале геометрии» он говорит, что одно поколение традирует другому геометрические факты в записях, но новое поколение читает эти записи и осуществляет реактивацию смысла

Но новая математика, которую Гуссерль, конечно, видит, эту реактивацию смысла уже не осуществляет

Математика оторвалась от понимания Гуссерль видит в этом ее драму

Неклассический мыслитель — Витгенштейн И он никакой драмы в отсутствии понимания не видит Для него игра в бисер — это вид игры, и очень хорошо, у него везде языковые игры, пусть и математика будет игрой

Сокулер добавила, что эта игра вплетена в практику

Игра по правилам Вот что такое неклассическое понимание математики Гильберт сказал, что аксиомы должны быть так сформулированы, что вместо точек, прямых и плоскостей можно поставить столы, стулья и пивные кружки Герман Вейль отреагировал с грустью: это, сказал он, доведение формализма до горького конца Это отсутствие смысла А для Витгенштейна тут грусти никакой нет

Мне сказали: важно, что Витгенштейн был не математик, а инженер, прикладник

По-моему, неважно Просто назрело это — игра, а не познание мира Не удивительно, кстати, что Вигнер сказал, что применимость математики это чудо Конечно, чудо, когда она играет в свои игры, а не познает мир Почему-то ее игры оказываются все равно применимы к миру

Но это отдельная тема

Я закончила тем, что мне грустно, я присоединяюсь к Г. Вейлю Но потом мне сказали: нечеловеческая математика может расширять интуицию Это такая медитация Расширять сознание

Так что от слов Витгенштейна, что математика это антропологический феномен, скоро придется отказаться Математика скоро деантропологизируется Сначала придут компьютерные доказательства, а потом и сами теоремы станут компьютерными Назрела деантропологизация

Люди будут учиться у машин мыслить в математике

Грустить по этому поводу не стоит — к этому все идёт, хотим мы этого или не хотим, а возможность расширить сознание нам может оказаться очень полезной

Я прокатилась и приехала домой Видела луну и Юпитер, небо прояснилось Завтра мне надо начать писать в энциклопедию статью про философию процесса

20 октября 2021 Ужас

Чистый лист бумаги — а ныне пустой вордовский файл на мобильнике — всегда ставит писателя перед хайдеггеровским ужасом Я думаю, что это свойственно даже самым плодовитым писателям и самым говорливым философам И, думается мне, многое из того, что мы пишем, — это средство заболтать ужасный чистый лист бумаги

Пустота и белизна бумаги, ещё не заполненной буквами — это само Ничто, перед которым наш ум предстоит как перед вызовом Пиши! — требует от тебя это Ничто, но не подсказывает тебе, что именно писать Даже если писатель уже выносил в уме сюжет будущей книги, перед началом письма его хватает за горло белое бумажное Ничто

Или вордовское

Всегда легко начать с дневниковых записей У меня это самый лёгкий путь из безмолвия в привычную болтовню Я прошлась по улице, свои 12 тыщ шагов нашагала, а погода такая, что местами ходить по ней это почти что испытание Дождь с холодным ветром, +2, руки мёрзнут

Периодически еду в автобусах от одной улицы до другой, потом опять пробую пройтись

Штука с писанием с нуля — с чистого листа — заключается в том, что надо написать что-то важное Это должны быть настоящие слова Они должны звучать внутри

Хочется уцепиться за что-то уже сказанное, но нельзя

И вот сегодня я еду и думаю о Ничто Оно у меня сегодня стало и ужасом, и предметом описания По мере написания ужас чистого листа уходит, заменяясь неудовольствием от сказанного

Каждое предложение должно начинаться с небытия С Ничто С неописуемого и невысказываемого

Я смотрю в окно За окном виды дождя в Москве Я думаю о пустоте

Что в ней ужасного? Наверное, то, что я довольно-таки неприкаянный человек У меня нет семьи Мало друзей — В.Д. да З.А., френды не занимают в моем сознании такого значительного места, как раньше Работа — положа руку на сердце, я на ней не упахиваюсь, вполне, объективно говоря, комфортный у меня объем работы

И вот пустота

Наверное, женщин у которых есть дети, это чувство посещает намного реже

Нет, пустота листа бумаги и пустота жизни — это не одно и то же, но что-то общее в них есть Пустоту жизни ты хочешь заполнить каким-то делом А пустоту листа бумаги заполнить какой-то мыслью, но это мысль о чем-то бесформенном, что не даётся его схватить и описать

Только сказать о нем: ужас, Ничто Но на самом деле оно не Ничто Ничто — это то, с чего все начинается А дальше идёт в сторону альтернативы Ничто, в сторону темного и безмолвного непознанного

Когда удается сказать о нем пару слов, ты отвоевал у этого темного безмолвного кусочек территории, осветил ее фонариком

21 октября 2021

Утро Я просыпаюсь очень рано, около 5 утра, какое-то время лежу, потом встаю, подгоняемая страхом

Утро — время не ужаса, а страха, страх отличается от ужаса тем, что он опредмечивается Ужас может быть перед пустотой, перед Ничто, перед бытием самим по себе Ужас беспредметен Ужасом проявляется то, что ты стоишь перед бытием, и у тебя нет сил победить бытие И ни у кого нет Бытие всегда побеждает всех

Смерть — это выражение победы бытия, которое наконец выбрасывает тебя из себя Придут другие, и тоже будут ужасаться Если у них есть хоть какое-то чувство Я

Страх гораздо проще Я боюсь семинаров Смешно Добро бы студенты боялись семинаров, а то препод Все время кажется, или что не найду слов, или будет нечего сказать, или не хватит материала, или окажется, что я что-то не знаю Тревога, но опредмеченная и поэтому нелепая

Страх нелеп Это не мешает ему быть и мучить тебя Понимаю, что нелепо, и все равно боюсь

Но это я написала просто для того, чтобы отличить страх от ужаса Вообще-то я не против ужаса В каком-то смысле я его даже люблю Любить страх никак