Древнее сокровище - Зинаида Порох

«Хотя чего удивляться? Он же серый! А им всё можно! — хмыкнула девушка, садясь за стол на кухне и подвигая к себе тарелку с чем-то источающим пар. — И с какой стати Ратибор начал считать себя соперником Владислава? Я не давала ему никаких оснований для этого. Просто пообещала подумать — насчёт его предложения войти в дело. И всё. А он уже обложил меня со всех сторон — как добычу на охоте. Или, всё ж, я подала надежду? Не в себе ж была», — вздохнула она, чего-то надкусив и запив это горячим чаем.

Полина Степановна, ходя вокруг, продолжала что-то говорить, подвигая ей тарелочки. Но Арония её не слушала — зачем? И так ведь ясно — уговаривает её на брак с «Ратоборчиком».

«Кто знает, чего я натворила за то время, которое выпало из моей памяти? Ведь все мои воспоминания закончились в тот миг, когда Ратобор признался в любви — почти с первого взгляда, и предложил сотрудничество. Какая там любовь, если я больше видеть его не желаю! И какое сотрудничество? Чужие клады отжимать? Как мама…

Нет, этого не будет никогда! Я не повторю её ошибок!

Так, хватит об этом разбойнике! Много чести! Я обещала позвонить Владиславу! Сейчас и позвоню! — схватила Арония телефон. — И расскажу ему всё про Мальдивы? — подумала она и, замерев над экраном, хмыкнула: — Тогда уж и про оборотней и чародеев тоже! И про родовой дар. Думаю, на этом его любовь и закончится. Не пустит на свой балкон! — хмыкнула она. — Кому нужна сумасшедшая невеста? Это если он не поверит мне. А если поверит, то — кому нужна невеста ведьма? В этом отношении, честно говоря, Ратобор мне даже больше подходит — он и верит и даже деловой союз предлагает. Смешно. А уж невеста-ведьма ему особо подойдёт — караваны отжимать и шхуны грабить. Всё-то он рассчитал!

Нет! — возмутилась Арония, со стуком ставя пустую чашку на стол. — Не будет по его! Встретимся вечером с Владиславом, а там я уж придумаю — как быть дальше?»

Арония открыла в телефоне список контактов и….

Не обнаружила там номера Владислава. Она случайно его удалила? Но с того момента, как они под утро с ним расстались, Арония больше не брала в руки телефон. Да и сама дублёнка с телефоном в кармане, которую сменило льняное платье, была… Неизвестно, где была! А, так вот в чём дело! Это, конечно, очередные проделки Ратобора! Удаляет со своего пути соперников вместе с их номерами!

Ну, ничего! Это дело поправимое! Не будет по его!

И Арония, вылетев из-за стола, быстро оделась и, не обращая внимания на причитания бабули, держащей в руках очередные подогретые кулинаровские изделия, выбежала из дома вон.

Полина Степановна что-то крикнула ей вслед — скорее всего, спросила о цели столь внезапного ухода, но увидела лишь захлопнувшуюся за внучкой дверь…

И вот девушка снова в отделении полиции.

Она даже не заметила, как и на чём туда добралась — это уже, наверное, стало традицией. Метнулась? Да это и неважно.

— Я к капитану Чурову! — бросила она дежурному, подходя к рогатке. Но упёрлась в заблокированную преграду. — В чём дело? — строго глянула она на него.

— Капитан, вернее — майор Чуров распорядился никого к нему не пускать, — заявил тот строго. — Он сейчас очень занят.

— Так позвоните ему и скажите, что пришла Арония Санина! — сказала девушка. — Он ждёт меня в любое время! Мы договорились!

— Насчёт вас, Арония Санина, майор Чуров распорядился особо, — хмуро ответил ей дежурный. — Сказал — если появитесь, то для вас его никогда нет на месте.

Арония потрясённо замерла, а потом, развернувшись, выбежала из отделения.

18

Капитан Чуров был вне себя.

То есть, теперь уже майор — приказ о присвоении ему очередного звания уже пришёл. Ребята из группы намекали, что обмыть бы звёздочки надо — чтобы не заржавели, но до того ли теперь?

«Могла ведь сразу сказать, что у неё жених есть! Зачем мне голову дурила? Гуляла, выпытывала про деда-пасечника! — с бешенством думал он, держась за голову и сидя на работе за рабочим столом, будто его одолевают думы над раскрытием очередного дела — ограблением ювелирки.

Хотя, честно говоря, Арония у него ничего не выпытывала — сам всё рассказал, по доброй воле. Так сказать — дал чистосердечное признание.

«Врать-то зачем было? Зачем подавать надежду влюблённому дураку? Ведь я вёл себя абсолютно как дурень с мылзавода — комплименты рассыпал, болтал о себе без умолку! Цветы зачем-то ей купил! — постучал он себя кулаком по лбу, забыв, что рядом сидит лейтенант Тимошенко и наблюдает за ним.

Чуров не захотел переходить в отдельный кабинет, привык к этому ворчливому и ушлому сослуживцу.

«Как я глупо себя вёл! — чуть не заскрежетал Владислав зубами. — Как она мастерски обкрутила меня! Прибежала — вся красивая, ослом обозвала, за руку взяла».

Он слегка застонал, снова заставив Тимошенко задуматься о его адекватности и психическом здоровье.

А ведь взяла за руку не она, а он. И ослом себя он сам назвал. Но это было уже неважно.

«Я, даже не выспавшись — всю ночь ведь о ней думал, был тогда самым счастливым человеком! Всё бросил — и ювелирку, и планёрку — с ней ушёл бродить по городу. А теперь вот даже приказ о повышении читать не хочу — считаю его оскорбительным! И отмечать майорское звание не буду! А зачем? Ведь без антитеррористической операции, в которой она сделала основную работу, мне и майора присвоить не за что? — изводил он себя. — И зачем я только вызвался на эту операцию? — хотя, к слову, его туда просто назначили, — Зачем её там встретил? — Ну, в основном, конечно, чтобы бомб изъять из маршрутки. — Откуда взялись эти долбанные террористы? — Это предстояло ещё выяснить. Щеглову, который это дело теперь курировал. — Будь они прокляты, скоты! И как мне теперь выбить из головы её колдовской образ?» — Снова постучал он себя по лбу.

А перед его глазами, будто насмехаясь, замелькали цветные картинки, и везде она, Арония: то на обочине шоссе — рядом с вырубленной ею террористкой; то в окружении спасённых