(не)любимая - Ярослава А.

Мальчик смутился, и в его широко распахнутых глазах я увидел сомнения.

В таком возрасте еще слишком сильна у детей безусловная любовь к матери.

— Хорошо, я подумаю, — избавив его от объяснений, кивнул и вышел из квартиры.

Ирки дома не оказалось.

Телефон недоступен.

Постояв пару минут под дверью я достал из кармана ключи от квартиры и вставил в замочную скважину.

Попробовал повернуть и обломался.

Ирка замки сменила.

Мысленно чертыхнувшись, уже собрался уходить, как дверь соседской квартиры распахнулась и на пороге появилась баба Зоя.

— Максим, ты что ли? — гаркнула старуха так, что я чуть не подпрыгнул.

— Я, баб Зоя, — повернулся к ней, — Здравствуйте.

— И тебе не хворать, — кинула она, оценивающе меня разглядывая, — Мы уж всем подъездом думали, что ты спился где-то, а ты погляди — наоборот, как новенький!

— Хмх, — кашлянул я, — Спасибо… вы очень хорошего обо мне мнения.

— Я-то причем? — возмутилась баб Зоя, — Ирка твоя рассказывала.

Вот спасибо, жёнушка, на всю Москву ославила.

— А вы, баб Зой, случайно не знаете, где Ира? Не могу до нее дозвониться, а она замки сменила.

— Да, давно ее что-то не видно, — прищуривается соседка.

— Может уехала куда?

— Может и уехала. Мужик тут ошивался какой-то. Небось с ним и укатила.

— Понятно… Спасибо вам. Пойду я.

Спустился вниз по лестнице на один пролет и завис, ощущая какую-то смутную тревогу.

Странно все это выглядит.

Уехала… замки сменила… с матерью поругалась да так, что не разговаривает…

Ирка, конечно, та еще штучка, но не до такой же степени.

Я с ней много лет прожил и знаю, как облупленную. Недалекая она, на деньги падкая, но сына она всегда любила и маму.

Что же изменилось?

Неужели новый мужик ей стал дороже ребенка и матери?

Не успев выстроить в мозгу логическую цепочку, я машинально достал из кармана телефон, а там куча сообщений из которых несколько от Самойлова. На заводе, какое-то ЧП — срочно нужно ехать.

Настрочив скупое «выезжаю», быстро сбежал по ступенькам, прыгнул в машину и, бросив последний взгляд на когда-то родные окна, выехал со стоянки.

Сейчас, вспомнив, про бывшую жену, набираю ее номер и с беспокойным удивлением, слышу в трубке механический женский голос, который сообщает о том, что абонент не в сети.

Раньше она мне сама по пять раз в неделю наяривала — деньги клянчила, а сейчас тишина.

И это тоже очень и очень странно.

Сделав себе мысленную пометку связаться с тещей, еду домой.

По пути заскакиваю в цветочный магазин за букетом.

Здесь меня уже знают.

— Что сегодня возьмете? — строит мне глазки продавщица.

Решаю не мелочиться и беру огромный букет роз.

— Ваша дама просто счастливица! — радостно подсчитывая в уме прибыль, восклицает цветочница, — Такой щедрый, состоятельный мужчина.

Да уж…

Щедрый…

— Вы ошибаетесь, — криво усмехаюсь я, — Я гол, как сокол.

Женщина шустро упаковывает мне цветы и делится истинно бабской мудростью:

— Не важно сколько у мужчины денег, важно, как он с ними расстается.

— Ну, да, — вежливо киваю, совершенно не понимая, зачем мне эта информация, — Я как-то об этом не подумал.

Она протягивает букет, сдирает с меня три с половиной тысячи и желает приятного вечера.

И я на него сегодня более чем настроен.

Через пятнадцать минут паркуюсь у дома.

Гляжу, а в окнах горит свет.

Ощущая радостное нетерпение, пару минут быстро курю на улице и, подхватив букет почти бегом несусь домой — так соскучился.

Оля уже ждет у порога.

Домашняя, теплая, чуть растрепанная и бесконечно красивая.

Моя.

— Привет, — улыбаюсь, протягивая цветы, — Это тебе.

— Максим! — восторженно распахивает глаза Оля и принимает букет, — Это же дорого! Ну, зачем тратился?!

— Цыц! Хочу трачусь, хочу нет. Могу я порадовать свою женщину.

Ольга очаровательно краснеет и бежит ставить цветы в вазу, которой у меня, естественно, нет. Зато есть шикарная альтернатива — трехлитровая банка. Если на нее не дышать, то она даже не упадет под тяжестью цветов.

Банке находится место на подоконнике, сумка с продуктами разобрана.

На кухне одуряюще пахнет едой.

— Иди мыть руки. Я пока накрою.

В моем доме все максимально просто и даже бедно.

Единственная роскошь, которую я себе позволил, въезжая на съемное жилье — это кровать. Просторная, с удобным ортопедическим матрасом.

Надеюсь, ее сегодня опробовать вместе с Ольгой.

Моя пугливая желанная женщина до сих пор теряется в сомнениях.

И я позволяю ей это.

Пусть сделает этот выбор сама.

Мне даже приятно это ожидание — греет и будоражит кровь.

— Тебе накладывать?

— Спрашиваешь. Я голоден, как волк!

Возвращаюсь на кухню, а там уже все на столе.

Мясо, пюрешка, какой-то салатик и даже пирог на десерт.

— Вау! — под аккомпанемент урчащего желудка выдыхаю я, — Обалдеть как аппетитно выглядит.

— Садись скорее, пока не остыло.

Меня не надо приглашать дважды.

Ем поначалу быстро, жадно, а после, чуть утолив голод, более разменно.

— А ты почему не ешь? — замечаю я, глядя на Ольгу.

— Да я кусков нахваталась пока тебя ждала.

— М-м-м.

Поднимаюсь и достаю из шкафа бутылку хорошего грузинского вина — Самойлов презентовал.

— Предлагаю немного расслабится.

Ольга не возражает. Ее светлые, почти прозрачные глаза таинственно блестят в свете тускловатой лампы, мягкие губы, едва прикасаясь к бокалу с красными вином чуть подрагивают.

От смущения?

От возбуждения?

Я надеюсь на последнее.

Тоже немного выпиваю. Лишь чисто поддержать компанию.

Ольге можно и слегка напиться, а мне нужен трезвый и ясный ум.