Палки и камни - С. Дж. Сильвис

— Добро пожаловать в твою новую комнату. — Он опускает меня на кровать и кивает подбородком на мою фиолетовую подушку. Она ближе к стене, прямо рядом с его. — Это твоя сторона.

Я слышу, как щелкает замок на двери, и молчу. Он подходит и падает рядом со мной.

— А эта сторона — моя.

Прекрасно.

22. СТОУН

Я стал полноценным сталкером. Что, если задуматься, вряд ли лучшее, что можно сделать для Рен. Она и так уже достаточно травмирована тем, что раскрыла свои секреты. Но прошлой ночью, лежа рядом с ней в темноте, не прикасаясь, я понял: так не пойдет.

Этот дом стремительно превращается в семью. А семья защищает друг друга — любыми необходимыми методами.

Я следую за ней от кампуса до «Шэдоу», дожидаясь, пока она отметится на смене и завяжет фартук на талии, прежде чем войти внутрь.

Хостес сразу же улыбается мне.

— Столик в секции Рен, — говорю я.

— Сегодня один, Стоун?

Кажется странным, что она знает мое имя. Тем не менее, я киваю, изображая подобие улыбки, а затем смотрю через ее плечо и ловлю взгляд Рен. Она резко поворачивается, нахмурив брови.

Не повезло.

Хостес провожает меня к кабинке, и стоит ей отойти, как Рен тут же оказывается у меня за спиной

— Что ты здесь делаешь? — шепчет она.

Я оглядываюсь по сторонам.

— Почему ты шепчешь?

— Потому что…

— Ты смущаешься? — Я беру меню и постукиваю им по столу. — Я просто пришел перекусить перед тренировкой...

Она бросает взгляд на часы, потом снова на меня:

— Скидку от меня не получишь.

— Даже не думал.

— И ты обязан оставить чаевые.

Я наклоняюсь к ней:

— Если хочешь мои чаевые5, детка, просто попроси.

Ее губы приоткрываются.

Черт возьми, какая же она красивая. Рен заправляет темные волосы за ухо и выпрямляется, шок на ее лице сменяется притворным возмущением. На самом деле она не злится, поскольку изо всех сил старается скрыть улыбку.

— Если тебе нужно немного снять стресс в середине смены, я знаю проверенный способ.

— Стоун. — Она прочищает горло. — Ты будешь заказывать или...

Я закатываю глаза и заказываю воду и спагетти с фрикадельками. Это не итальянский ресторан, но им удается сохранить спагетти аль денте. Этого для меня достаточно.

Она кривится и уходит, а я достаю домашнюю работу. Раскладываю конспекты на столе и занимаюсь, пока Рен не возвращается с водой и приборами.

— Сколько тебе еще работать?

Она пожимает плечами:

— В понедельник? Наверное, меня отпустят в семь.

В зале мертвая тишина, а на часах почти половина шестого.

— Отлично, тогда пойдешь со мной на тренировку.

— Нет.

Я делаю максимально оскорбленное выражение лица. Судя по тому, как Рен поджимает губы, оно на нее не действует.

— Думаю, это было бы в твоих интересах, — медленно произношу я.

— Не разговаривай со мной так снисходительно, Стоун.

— Я мог бы притащить тебя туда силой. — Я выпрямляюсь, в голове уже проносятся греховные картины того, как именно я заставлю ее остаться. — Тебя когда-нибудь трахали на скамейке штрафников, Палка?

Она стонет.

— О, Боже.

— Ты хотела сказать «О, Стоун». Лучше потренируйся, потому что именно это ты будешь кричать сегодня вечером... — Я тихо смеюсь и беру ее за руку. — Отпросись пораньше и приходи на тренировку. Не заставляй меня умолять.

— А ты бы стал? Умолять?

Я ухмыляюсь.

— Возможно...

Она вздыхает.

— Пойду проверю единственный другой столик.

Как только она уходит, я выскальзываю из кабинки и подхожу к хостес.

— Кто здесь решает, когда официантки могут закончить смену?

Девушка слишком… не знаю, ошарашена? Она задерживает на мне взгляд дольше, чем нужно, и я снова ловлю себя на мысли, что Рен мне нравится как раз потому, что у нее нет такой безумной реакции. Я всего лишь человек. Да, я хорошо играю в хоккей, но это не значит, что девушки должны падать к моим ногам.

Национальное внимание к моим спортивным успехам и без того здорово раздувает эго.

— Э… я, — наконец отвечает она.

— Отлично. — Я достаю из бумажника пятидесятидолларовую купюру и вкладываю ей в руку. — Проследи, чтобы Рен закончила в течение часа.

Она переводит взгляд с меня на деньги и обратно:

— О, эм…

— Спасибо! — Я ухожу, пока она не передумала. Обычно люди легче соглашаются, когда ты ведешь себя так, будто ожидаешь от них определенного действия и не даешь им времени сказать «нет».

Когда еда съедена, счёт оплачен — и Рен получила чаевые, как и требовала — я ловлю взгляд хостес и приподнимаю бровь.

Она вздыхает, что почти слышно из другого конца зала, и направляется в сторону Рен.

Девушки перекидываются парой слов, и Рен поворачивается, чтобы злобно посмотреть на меня. Она срывает с себя фартук и исчезает на кухне, а через минуту возвращается с рюкзаком.

— Готова? — спрашиваю я ее у главного входа.

— Ты осел.

Я поправляю спортивную сумку на плече и выхватываю ее рюкзак.

— Посмотри на это с другой стороны, Палка. Это просто прелюдия, чтобы показать, что я могу сделать своей клюшкой…

Она бьет меня локтем.

Но, когда два часа спустя тренировка заканчивается, Рен Дэвис все еще ждет меня.

Ну, я надеюсь, что она ждет именно меня. Рен определенно не обращает внимания на Эвана, который бросает на нее недоуменный взгляд, прежде чем направиться в раздевалку.

— Спускайся сюда, Палка, — зову я ее.

Она фыркает.

Я кладу руки на бедра.

— Выходи на лед, Рен.

Она что-то бормочет. Нечто среднее между «Я тебя не слышу» и «Отъебись».

— Так не пойдет. — Я делаю круг на коньках и возвращаюсь. Указываю на дверь между трибунами и штрафным боксом. — Вон туда.

Она вскидывает руки, а потом начинает спускаться по рядам к двери. Я встречаю ее там, открываю дверь и хватаю за руку, чтобы быстрее затащить внутрь.

— Твой тренер буквально только что сошел с катка, — выдыхает она, прижимая ладонь к моей груди. — Что ты делаешь?

Я ловлю ее затылок и наклоняюсь. Наши губы сталкиваются, и хотя сначала она замирает, уже через мгновение Рен отдается поцелую с той же страстью, что и той ночью.

Часть меня думала, что это была случайность. Что она была не в себе из-за кошмара, из-за того, что кто-то был в ее комнате, из-за страха — и просто вцепилась в меня, потому что я оказался рядом, готовый отвлечь