Елисейские Поля - Ирина Владимировна Одоевцева

Лизе стало скучно.

— Кроличек, идите домой.

— Домой? Хорошо. — Он встал и, не прощаясь, быстро, как шар, покатился по дорожке.

— Ничего не говори ей, — крикнул он, открывая калитку, и покатился дальше.

Лиза взглянула на качающийся легкий месяц, на верхушки сосен, глубоко вздохнула, не то от усталости, не то от грусти, и вошла в дом.

«Спать, скорее спать. Уже, наверное, шесть, а Коля еще у Одэт».

Она разделась, легла. В открытое окно тянуло сыростью. Шум деревьев смешивался с глухим шумом океана.

Лиза положила голову на подушку, и ей показалось, что звезды, как большие белые, светящиеся бабочки, кружатся в прозрачном небе.

— Кромуэль, — прошептала она и улыбнулась, засыпая.

Дверь открылась. Кто-то вошел в сон. В сон и в спальную.

Лиза подняла веки и уставилась на него светлыми отсутствующими глазами.

— Ты не спишь? — спросил неизвестно чей, но очень знакомый голос.

Лиза хотела ответить, но не было сил.

— Что ты так на меня смотришь? Не знаешь, кто я такой?

— Знаю, — прошептала Лиза, сонно шевеля губами.

— Кто же я?.. Андрей?

— Нет. Ты другой.

Сон тяжело давил на лоб, и ничего нельзя было понять.

— Кто же я? Кто? Скажи.

Лиза подняла голову, медленно соображая что-то.

— Ты Николай Николаевич Кофейник, — с трудом проговорила она.

— Кофейник? Прекрасно. Теперь моя фамилия Кофейник. И твоя тоже. Здравствуйте, Елизавета Николаевна Кофейник. — Николай сильно потряс ее руку.

Лиза еще шире открыла глаза. Николай наклонился над ней:

— Проснись, Кофейник.

Какой Кофейник? Что ему нужно от нее? Отчего он смеется?

Лиза протерла глаза. Теперь она совсем очнулась.

— Перестань, Коля. Чему ты?

Но Николай продолжал смеяться:

— Счастье твое, что ты живешь не в Средние века. Тебя бы непременно сожгли на костре как ведьму. И правильно сделали бы, ведьма зеленоглазая.

— Я ведьма, а ты кофейник. — Она приподнялась и села. — Жили были брат и сестра, кофейник и ведьма. Вот однажды говорит кофейник ведьме: вскипяти меня, — начала она рассказывать и вдруг громко рассмеялась. — Ты прав, я ведьма. Посмотри, какое у меня родимое пятно. — Она расстегнула ночную рубашку. Под нежной, детской, едва округленной грудью темнело треугольное коричневое пятно. — Видишь, у ведьм, говорят, всегда отметины были. — Она снова легла и натянула одеяло. — А ты где так долго пропадал?

Николай пожал плечами:

— Одэт не отпускала. Надоело.

— Она влюблена в тебя. И понятно. Ты такой хорошенький.

— Это тебе кажется оттого, что я похож на тебя.

— Нет, не оттого. Я влюбилась бы в тебя, если бы ты не был моим братом.

— Ну конечно, ты во всех влюбляешься. Давно ли по Андрею умирала, а теперь этот Кромуэль.

Лиза покраснела:

— Ты ничего не понимаешь.

— Что уж тут понимать! Влюбилась в англичанина.

Лиза трясла головой:

— Нет, нет. Я люблю Андрея. А Кромуэль… Он красивый, веселый. У него автомобиль. Он мне нравится. Но… — Она прижала руки к груди. — Ах, я не умею тебе объяснить.

Николай насмешливо улыбнулся:

— Да ты не волнуйся. Мне-то что? Влюбляйся в кого хочешь. Уже шесть часов. Я иду спать — и тебе советую.

Он вышел из комнаты и закрыл за собою дверь.

5

Лиза почувствовала что-то холодное на шее и с криком открыла глаза:

— Что? Что такое?

Было уже совсем светло. Солнце светило в окно. Николай в пижаме стоял возле постели, держа блестящие ножницы в руке.

— Что? — снова спросила Лиза.

— Что? Посмотри на себя в зеркало.

Лиза села на постели, протирая глаза кулаками, и вдруг увидела свои длинные светлые волосы на подушке. Они лежали как-то особенно, сами по себе. Они казались живыми, блестящими змеями, свернувшимися кольцом на солнце. Лиза смотрела на них, еще не понимая, потом подняла руку, потрогала свой затылок.

— Коля, — крикнула она, — как ты мог? Коля, что ты сделал? — Слезы потекли по ее щекам.

Он обнял ее:

— Ну, Лизочка, перестань. Так гораздо красивее. Ведь это смешно — длинные волосы.

Она прижалась к его плечу, продолжая плакать:

— Я так гордилась, так любила их. Как ты мог?

— Тебе все равно пришлось бы обстричь. Ты все не хотела, а теперь уже сделано. Скоро будешь взрослой…

— Я никогда не буду взрослой, — сказала она.

Он рассмеялся:

— Не будешь взрослой? Как так?

Но она уткнулась в подушку и громко всхлипывала:

— Зачем? Как ты мог? Зачем ты это сделал?..

Через три дня Лиза писала в Париж: «Милый, милый Андрей, со мной случилось большое несчастье. Коля обрезал мне волосы. Я плакала, хотя мне очень идет. Но мне так жаль. С волосами я была Изольдой. Так меня зовет Кромуэль, английский мальчик, с которым мы познакомились. Это книжка про Изольду, я тебе привезу, ты сам прочтешь. Кромуэль богатый. Мы каждый день кутим и очень веселимся, но мне грустно без тебя. Когда я купаюсь и соленая вода попадает мне в рот, я всегда вспоминаю, как мы целовались. Я лежу на песке, закрыв глаза, и думаю, что ты — рядом. И так уверена, что протягиваю тебе руку. Тебя нет, и я плачу. Здесь недавно потонула девочка…»

6

Мать Кромуэля только что вернулась домой.

«Уже три часа. Он давно уже спит», — подумала она, тихо открывая дверь в спальню сына.

Но комната была пуста, и кровать не тронута.

«Где же он так поздно?»

Она зажгла свет, села в кресло и взяла журнал.

Она не беспокоилась, мысль о том, что что-нибудь дурное могло случиться с ее сыном, даже не пришла ей в голову.

Она рассеянно перелистывала журнал. Она не читала, она думала. Она думала о своей жизни, о своем муже, убитом на войне. Он был такой большой, белозубый, веселый. Она улыбнулась своим воспоминаниям совсем так же, как улыбалась когда-то мужу. Кром становится удивительно похож на отца. И она с тем же удовольствием, с каким вспоминала сейчас мужа, стала думать о сыне.

Дверь бесшумно открылась, и вошел Кромуэль.

— Как вы поздно, Кром. — Она, улыбаясь, отложила журнал. — Хорошо веселились?

Он покраснел:

— Отлично, спасибо.

— Я хотела только дождаться вас, чтобы сказать вам спокойной ночи. Спите спокойно, Кром. Я рада, что вам весело тут.

Она встала и поцеловала сына.

— У меня к вам просьба, мама. — Он еще гуще покраснел. — Здесь очень хорошо, но чертовски дорого. — Он сделал ударение