Болевой порог - Ольга Сергеевна Рузанова

Дима приехал ровно в семь, как и обещал. Я выждала в комнате минут пятнадцать, взяла ноутбук и пошла вниз. Сидеть и ждать, когда он сам ко мне придет, не было ни сил, ни желания.

Нашла его в кабинете.

– Я войду?

– Входи, – я прошла и присела на стул напротив него, вероятно на тот самый, на котором вчера сидел Никита.

– Дима, ты сказал, что отпустишь меня, когда вернешься из командировки…

– Это твой важный разговор?.. – он откинулся в кресле и прикрыл глаза.

– Для меня это важно…

– Тебе здесь плохо?

Я замолчала, опустив глаза на нервно подрагивающие пальцы рук.

Да, плохо! Мне плохо рядом с тобой! Ты обижаешь меня грубостью, презрением, равнодушием. Ломаешь меня! Унижаешь! Рвешь сердце на части!

Вот что хотелось крикнуть ему в лицо, но я лишь молча жевала губу и теребила подол платья.

– Ты обещал…

– Обещал… – повторил он, потирая переносицу двумя пальцами.

Меня накрыла паника. Дима не собирался выполнять обещание. Обманул?!

– Зачем ноут принесла? – вывел из транса его голос.

– В твоем доме предатель, – глухо ответила я.

Он открыл глаза и подался ко мне через стол. Только сейчас я заметила, каким уставшим он выглядит. Будто не спал прошлую ночь.

– Поясни…

– Мне пишет кто-то, представляется «доброжелателем»…

– Показывай! – всю его расслабленность как рукой сняло. Он весь подобрался и превратился в самого себя. Решительного, жесткого, бескомпромиссного.

Глава 47.

Я наблюдала за тем, как Шевц читает сообщения и поражалась, как на глазах менялось его лицо. Взгляд исподлобья, заостренные скулы и звериный оскал. Поежившись, обхватила себя руками.

– Андрей, дуй в офис, – скомандовал он в трубку, – я буду через час.

Встал из стола и даже, не глянув на меня, решительным шагом пошел на выход. Но вдруг резко остановился и повернулся. Приблизился и, нависнув надо мной, взял двумя пальцами мой подбородок.

– Из дома ни ногой. Ни с кем не разговаривать. Никому не звонить. Ждать меня… – провел большим пальцем по нижней губе, – поняла?!

– Поняла… – беззвучно ответила я.

После его отъезда быстро поужинала на кухне и скрылась в своей комнате. Мне было так страшно, что я даже свет боялась зажигать. Так и сидела в темноте на подоконнике, терзая пальцами свои локоны.

В доме царила тишина, и это угнетало еще больше. Напоминала затишье перед бурей. Уже ближе к полночи я услышала, как из гаража выехал джип. Выглянув в окно, увидела, как из пристройки, в которой по обыкновению обитают охранники, выбежали двое. Хлопнули двери внедорожника, и он газанул в сторону открывающихся ворот.

Внутри меня все сжалось от дурных предчувствий. Случилось что-то серьезное. Опять из-за меня могут пострадать люди. Я металась по комнате, не находя себе места. Все время смотрела на часы, а он все так и не приезжал.

К трем часам у меня уже не оставалось сил. Нервы были на пределе, губы искусаны в кровь. Свернувшись калачиком поверх одеяла, лежала и плакала.

Но, вдруг, залаяли собаки. Мое окно пробил свет фар. Приехали! Я припала к окну и увидела, как во двор въезжают два джипа. Это точно они! Я улыбнулась, размазывая слезы по щекам, и хотела уже бежать вниз, как услышала в коридоре тяжелые шаги.

– Ольга… – он встретил меня на пороге.

Весь взмыленный, с высоко вздымающейся грудью, напирал на меня, подталкивая спиной к кровати.

– Что произошло? – прошептала я.

– Потом, – легонько толкнул меня на матрас и начал стягивать с себя футболку.

Да, он был одет не в привычный для меня деловой костюм, на нем были темная футболка и черные джинсы.

У меня во рту пересохло от зрелища, которое я сейчас наблюдала. Он так эротично стянул футболку, что у меня между ног запульсировало. Подушечки пальцев зачесались от того, как захотелось прикоснуться к нему.

Расстегивая ремень, Шевц не отводил от меня взгляда. В кромешной тьме глаза казались двумя черными провалами, что пожирали, затягивали в свой омут.

Мое дыхание сбилось, лиф платья стал невыносимо тесен. Хлопковая ткань раздражала затвердевшие соски.

– Дим… – выдохнула я, когда он накрыл меня своей тяжестью.

Рванул платье на груди, обжигая кожу горячим дыханием. Втянул сосок в рот.

Я сдавленно застонала, готовая провалиться в бездну похоти. Но что-то удерживало меня. Настораживало. Посторонний запах не давал отключить сознание.

Зарывшись пальцами в его волосы, выгнулась навстречу сильным рукам.

– О-о-х, Дима…

Но все наваждение схлынуло разом, когда я на подушечках своих пальцев ощутила вязкую субстанцию.

– Дима!!! Кровь!!!

– Тихо – тихо… не кричи…

Вывернувшись, дотянулась до светильника, чтобы зажечь свет над кроватью.

По его лицу тонкой струйкой текла кровь. Разбита бровь. Губа. Из волос, по виску мимо уха тоже алела красная дорожка.

– Боже мой… Ты ранен…

– Нет…

Он откатился на спину и уставился в потолок пустым взглядом.

– Надо обработать раны, – мой голос срывался в рыдания, но Шевцу, похоже, было все равно.

– Спи, – с этими словами поднялся с кровати и направился к выходу.

– Давай я помогу.

– Я сам…

Я упрямо побежала за ним. Только сейчас, при полном освещении, увидела, что он идет, шатаясь. На боку кровила еще одна рана. Вся спина была в лиловых синяках.

Он зашел на кухню и полез в верхний ящик. За аптечкой.

– Дима, – настаивала я, – разреши мне помочь… я умею…

Он протянул мне коробку с лекарствами и сел на стул.

У меня тряслись руки. Я бы и сама не отказалась от помощи медика. Но должна была убедиться, что у Димы нет серьезных травм. Настораживала кровь в волосах и продольный порез на боку.

– Может, все-таки, в больницу?

Наврала, что умею обрабатывать раны, просто теоретически знала, как это делается. Достала перекись, ватные тампоны и йод.

– Зачем? Если ты все умеешь… – уголок его рта дрогнул в усмешке.

Я намочила перекисью ватный тампон и подошла вплотную к Шевцу. Решила для начала осмотреть рану на голове. Аккуратно раздвинула волосы и увидела шишку, небольшую в диаметре, но достаточно объемную. Она немного кровила.

– Ты ударился головой?

– Ударили сзади… – ответил он, – я не видел, кто…

– Расскажешь, что произошло? – спрашивая это, я не особо рассчитывала на откровения, поэтому не удивилась, когда ответом мне стало молчание.

Обильно смочила ранку перекисью и оставила подсыхать, чтобы позже обработать йодом.

– Мы нашли, кто писал тебе.