Последние дни Сталина - Джошуа Рубинштейн

Возможно, что, помимо холодной погоды, у Мао были и другие причины остаться в Пекине. В январе 1953 года Мао узнал, что Сталин контролирует его разговоры с другими китайскими лидерами. Сотрудники советских органов, командированные в Пекин, явно не без помощи своих китайских агентов установили в спальне Мао микрофоны. Обнаружив подслушивающие устройства, Мао был в бешенстве и направил Сталину письменный протест. Сталин в ответ изобразил невинность, заявив, что «понятия не имел о том, какими неблаговидными делами занимаются в Китае некоторые сотрудники МГБ»[245].

В своем стремлении воздать покойному должное Кремль обратился к нескольким странам с просьбой прислать делегации на похороны. По словам источника в американском посольстве в Тегеране, «правительство Ирана оказалось в неловком положении, когда советское посольство… попросило… проинформировать его „до истечения рабочего дня 8 марта“ о том, планирует ли оно отправить в Москву специальную миссию для участия в похоронах Сталина». В ответ Иран согласился послать четырех гражданских и военных служащих, которые были доставлены на борт специального советского самолета. Премьер-министр Ирана Мохаммед Мосаддык приказал приспустить все флаги, чему были вынуждены подчиниться и иностранные посольства. Когда американские дипломаты пренебрегли своим долгом, советский представитель связался с сотрудниками посольства и настоятельно попросил исправить упущение. Просьба, пусть и неохотно, была удовлетворена[246].

Индийский парламент пошел на беспрецедентный жест. Депутаты стоя почтили память иностранного лидера двухминутным траурным молчанием, после чего заседание было прервано — впервые с момента провозглашения независимости страны. На всех государственных зданиях в Дели и в столицах индийских штатов были приспущены флаги. Премьер-министр Джавахарлал Неру в своей официальной речи по случаю траура заявил, что «вес и влияние Сталина служили делу мира». Он был «человеком гигантского масштаба и несокрушимого мужества… Я искренне надеюсь, что его уход не означает, что его влияние… на этом закончится»[247].

В изъявлениях скорби и от частных лиц, и от правительств звучали даже религиозные мотивы. «Моей первой реакцией, — сказал Мохаммед Нагиб, премьер-министр Египта, — было просить у Аллаха милости для этого великого человека»[248]. Ватикан призвал римских католиков молиться о душе Сталина. «[Он] завершил свой тяжкий жизненный путь и должен держать ответ перед Всемогущим за свои деяния» — так он выразил беспокойство о его посмертной участи. «Не может быть никаких иных чувств, кроме глубочайшего сострадания»[249]. Итальянские коммунисты не могли оставить привычек своего детства: во дворе советского посольства в Риме они крестились и преклоняли колени перед портретом Сталина. В момент глубокого траура их католическое воспитание взяло верх над их служением атеисту.

Евреи по всему миру размышляли о религиозном откровении иного рода. Сталин заболел в воскресенье 1 марта, что соответствовало 14 адара по еврейскому календарю — дню, на который выпадает праздник Пурим. Согласно библейской Книге Есфирь, в этот день празднуется избавление евреев Персидской империи от Амана, ближайшего приближенного царя Артаксеркса, который замышлял истребить их. Для евреев Аман олицетворяет образ непримиримого антисемита. Но смелое вмешательство еврейской царицы Есфирь и ее воспитателя Мардохея в последний момент спасло положение и закончилось для Амана позором и казнью. Поэтому в марте 1953 года в Иерусалиме нищие звенели своими жестяными кружками и выкрикивали: «Аман умер!» Израильские официальные лица вели себя более осмотрительно. Дипломатические отношения между странами были разорваны Кремлем еще в феврале. Кроме того, продолжалось дело врачей. Опасаясь спровоцировать наследников Сталина, израильтяне молчали. Следуя осторожной линии Бен-Гуриона, Министерство иностранных дел распорядилось, чтобы в тех странах Восточной Европы, где еще оставались израильские посольства, «в знак траура по Сталину были приспущены флаги, как это сделали западные миссии». Но израильским дипломатам не следовало «совершать визиты с выражением скорби» или расписываться в книгах соболезнований, ограничившись «присутствием на траурных церемониях в случае, если поступит официальное приглашение от правительства». Что касается израильских миссий на Западе, им поступило распоряжение «не участвовать в каких-либо… официальных траурных мероприятиях»[250].

В день похорон наибольшее рвение в оплакивании Сталина в Западной Европе проявила Франция. Правительство премьера Рене Мейера объявило трехдневный официальный траур, приказав приспустить триколор на военных объектах. По заявлению правительства, это было «вопросом соблюдения этикета» по отношению к умершему лидеру союзников[251]. Но на гражданские власти это требование не распространялось, что создавало противоречивую картину, когда флаги на общественных зданиях, в отличие от военных объектов, продолжали гордо развеваться. Популярная консервативная газета Le Figaro выразила протест, указав на то, что французские солдаты в это самое время сражаются с войсками коммунистов в Индокитае и Корее. «Подумали ли наши власти о том, как это [приспущенные флаги] повлияет на боевой дух наших боевых частей?»[252] Тем не менее русский язык постоянно звучал в эфире французского радио, с траурными песнями выступал русский мужской хор, а в промежутках шли трансляции Московского радио. Правда сообщила, что посольство СССР в Париже с выражениями соболезнований посетили 15 тысяч человек, а в день похорон французские заводы на пятнадцать минут прервали свою работу.

Как расценивать все эти почтительные проявления скорби? С момента разгрома нацистской Германии прошло всего несколько лет, и понятно, что мир, в том числе западные демократии, освещал смерть Сталина с определенным уважением. Франция, в частности, находилась под немецкой оккупацией, и многие члены коммунистической партии играли важную роль в движении Сопротивления (с момента вторжения немцев в СССР). В конце концов, в Париже имя «Сталинград» носили одна из станций метро и городская площадь. Его смерть была историческим событием. Она ознаменовала окончание целой эпохи и открыла перед страной и всем миром новые, более обнадеживающие перспективы. Но каждый почтительный жест в сторону Сталина, в особенности в такой стране, как Франция, означал забвение того, что пришлось пережить людям, находившимся под его властью.

5. Нежданные реформы

Похороны Сталина утром понедельника 9 марта прошли торжественно и величественно. К восьми утра Красная площадь была уже заполнена народом. Организованные группы граждан занимали предназначенные для них места — вскоре эта внушительная толпа достигла 50 тысяч человек. Здания напротив Кремля были украшены красными и черными полотнищами; еще больше знамен и сотни портретов Сталина с траурной каймой люди несли в руках. Сама похоронная церемония началась в десять часов. Маленков и Берия во главе почетной группы, в которую входило еще семь человек, включая Чжоу Эньлая (единственного представителя зарубежья), вынесли из Колонного зала гроб с телом и сопровождали его два квартала. Примерно через двадцать минут звуки похоронной процессии достигли Красной