Законы Рода. Том 8 - Ascold Flow

— Пи?

— Да, честно подумаю. Маленькая шалость не должна стать причиной больших проблем. Надеюсь…

Мысленно я представил себе, что будет, если Фому вдруг раскроют. Как минимум скандал мне обеспечен. И ведь я сам по сути иду у него на поводу, планируя разрешить подобное…

Многие хотели бы иметь богатую коллекцию вещей, которые им нравятся. Так уж вышло, что Фоме нравятся девушки. Молодые и красивые. Оттого и собирает их бельё. Вкусы у него, к слову, очень даже неплохие. Словно с моего подсознания взял понимание красоты. И теперь он задумал сделать великую коллекцию нижнего белья самых красивых аристократок нашей империи. Каждый род — свой постамент. На нём манекен со стыренным бельём. На постаменте герб рода, в котором он похозяйничал…

— А ты где хранить свою коллекцию собрался? Не в моём поместье, надеюсь?

— Пи! Пи-пи-пи…

— Ага, разбежался. Ты ещё музей предложи открыть…

— …

— Фома, я пошутил…

— …

* * *

Мы сидели в ожидании прибытия нашей спасательной команды. Я сделал всё что мог и даже немножко больше. Студенты и преподаватели в большинстве своём верили мне. А я верил в империю, в её дипломатов и в полученные этой ночью сведения.

У меня после многочисленных путешествий, само собой, появился пробойник. Хороший, военный пробойник, способный достучаться до спутника, даже если в радиусе пары сотен или тысяч километров нет ни одной сотовой вышки. Взял я его, разумеется, без спроса… И взял у османов, что автоматически делало попытку выхода на связь через него рисковой. Но, как я успел выяснить, перехватить информацию, что я передавал в своих посланиях и получал от Москвы, они не смогут. Выяснить, с кем общался, если изменить кодировку сигналов и словить спутник, к данным которого нет доступа у османов, тоже. Но они точно будут знать, что их техника работает. И скорее всего, даже вычислят, в каком именно районе работает незарегистрированный, а вернее, пропавший пробойник. Так что мне приходилось выбираться за сотню километров от убежища, чтобы получить оперативные сведения.

В общем, султан пошёл на сделку с болгарами и международным сообществом при условии, что будет произведён обмен пленными. Все на всех. Щедрости Кемаля, конечно, удивились. Османы-то явно больше пленили бойцов и чрезмерно активных болгар, выступавших против оккупации. Хорошо, что я додумался переписать имена жён и наложниц из выездного гарема султана. Их фамилии и внёс в список, передав болгарскому князю через наших дипломатов.

Понятия не имею, как они это всё обыграли, но СМС с требованием плыть обратно к разгромленной базе наркобарона я передал. Он как раз должен был всплывать этой ночью, чтобы запас кислорода восстановить. Так что, надеюсь, всё сложится как нельзя лучше.

Взглянул на часы, оказавшись в кладовой, и понял: пора собираться.

— Фома, грузи все припасы. Есть у тебя там ещё место хоть?

— Пи-пи…

— Мало? Может, расширить?

— Пи?

— Не знаю как. Ты эксперт по пространственной магии и убежищам. Тебе виднее.

— Пи-пи… — задумался он, бродя по складу и загружая всё в своё хранилище.

— Ой, а что это ты делаешь? — Нашла меня Лена, посвежевшая после душа.

Она стояла в одном полотенце да в тапочках. Вообще, с нашим возвращением восстановились запасы воды в убежище и началась оккупация душевых, а вместе с ней и большая стирка, чему Фома очень даже был рад.

Интересно, он вообще запоминает, где чьё стыренное лежит? Или поэтому ему лифчикохранилище и понадобилось? Чтобы отмечать, у кого он уже бельё стырил?

— Просто Иннокентий Игнатьевич уже ведёт отряд магического спецназа к нам. Будут через пять минут. Можешь объявить всем.

— УРА-А-А-А-А! — обрадовалась Лена и победно вскинула вверх руки.

Радость её была столь велика, что белое полотенце сорвалось и упало к её ногам. Лена от эмоций даже не сразу это заметила… Хорошо что мы одни в кладовой…

— А-а-а-а! Закрой глаза!

— Поздно. Я уже всё увидел.

— Забудь!

— Даже если у меня случится амнезия, этот вид я никогда не забуду, — улыбался я, наблюдая, как Лена заматывается в полотенце, надув щёки.

Впрочем, спустя мгновение она улыбнулась и коварно прищурила глаза.

— Ладно, будем считать это авансом за спасение и твои труды. А всё остальное ты сможешь получить, когда мы вернёмся в столицу.

Она подошла и чмокнула меня в щёку, после чего развернулась и убежала, чтобы обрадовать всех остальных.

Началась паника. В хорошем смысле этого слова. Все собирали вещи и радовались, видя спасителей. Ну а я… Я подошёл к отряду спасения, который привёл к порогу пещеры Цербер и получил крепкий удар в пузо.

— Сволочь ты, Краст. Но как же я восхищён тобой! — сграбастал он меня в медвежьи объятья, и я ощутил на себе эффект ломающих кости тисков.

Думал, придётся эфир в кости направить, но нет, Цербер меня помиловал, отстранился.

— Поверить не могу, что ты сумел подобное провернуть! Я пытался понять, узнать… Использовал все свои связи, но разведка послала меня лесом.

— А я тоже не расскажу. Извините, Иннокентий Игнатьевич.

— Да и хрен с ним! Главное, что соглашение подписали. Ближайшие сутки объявлено перемирие и режим прекращения огня. Нас допустили малыми отрядами в десяток городов, чтобы могли забрать «туристов». Кроме вас, ещё нашлись застрявшие… Кстати, переодевайся.

— Во что? — удивился я и увидел, как солдаты скидывают рюкзаки, в которых были каски, жилеты и прочая экипировка.

— ТАК, УВАЖАЕМЫЕ! ПОДХОДИМ, РАЗБИРАЕМ! Хорошо, что вы помылись, но руки, ноги, лицо надо испачкать. Запомните вашу легенду: вы туристы, спелеологи. Изучаете пещеры. Так всем и говорить. За нами скоро припрутся османы, надо, чтобы они поверили. Кольца родовые прячьте. Саня, Жора, берите магов, творите скалы, ограничивайте проходы. И нужно всё отсюда забрать, стереть все следы пребывания… — отдал приказы командир спасательного отряда, и все принялись уничтожать улики.

Как они все хорошо работают… Мне осталось лишь выполнить свою часть плана и сдержать слово.

— Наставник…

— А?

— Ну, я пошёл.

— Куда? — удивился Цербер.

— Ракушки на пляже пособираю… Генерала османского не забудьте забрать на обмен. Он там, в клетке стальной, прикованный сидит, в ошейнике антимагическом, — сказал я, и Фома втянул меня в своё измерение, а спустя миг выкинул наружу,