Акума, или Солнце мертвых - Александр Евгеньевич Белых

снова, долго не могла уснуть, какая то тоска напала, да еще темно, холодно и неуютно… в голову лезет всякий сумбур… и под таким впечатлением уснула. Проснулась почти в 1 час дня, чувствую себя немного нехорошо. Собираюсь идти на работу, не знаю, приедет ли сегодня Михаил, так как ничего не успел сказать. Не понимаю, или он не хотел или ему не до меня. Всё же он иногда кажется мне не таким, каким я его хочу видеть и чувствовать, т. е. все же я чувствую себя без него одинокой и мне очень тяжело, зачем я к нему привыкла? Рассудок часто говорит мне: не ввязывайся, мысли вооружаются против этой связи, что будет дальше, значит еще тяжелее, чем теперь… Вот поэтому у меня так часто меняется самочувствие и часто мне кое-кто об этом напоминает, особенно присутствие Саши. Мне всегда кажется, что когда Михаил с ним, то я лишняя… и мешаю некоторым… Всё чаще я себя чувствую какой-то вещью или временной игрушкой, которой забавляются на это тяжёлое скучное время. Понимает ли это Михасик? Не знаю, но читая его записи, я вижу только некоторые обвинения мне… <нрзб> неровность отношений с ним иногда говорит мне за это. За то, что надо пока не поздно опомниться и взять себя в руки, размениваться и обманываться я не могу и это не в моей натуре, хотя мне многие об этом «советуют»… <нрзб>. Итак, на этом заканчиваю свою запись, время 40 мин. 2-го, надо бежать на работу, на душе как-то пусто и грустно. Катя.

16 февраля 1943 года, 22 часа. Прочитав твою запись, Катюша, считаю необходимым ответить. Сегодня утром, когда я с опозданием встал, передо мной встал вопрос – надо быстро добраться до вокзала и поспеть на поезд, иначе на трамвае можно сильно опоздать на работу, а я этого не хочу, да и день у меня сегодня боевой. Возможно, что это, или быстрые сборы частично, не дали возможности мне условиться о вечере, но ведь ты знаешь, что я всегда приеду, так как оставаться одному в Рыбацком без Катюши, когда я имею возможность её видеть, для меня уже трудно. Чем я больше и чаще тебя вижу, моя «маленькая», тем сильнее у меня желание поскорее увидеть тебя вновь. Твоя последняя запись для меня явилась неожиданностью, в особенности её конец. На эти твои мысли, прямо говорю, ответить трудно. Для меня даже немного непонятно, что они у тебя еще так остро встают. Как и чем это объяснить, я просто в данный момент не могу, так как выходит для меня еще многое непонятно, а это значит, что надо об этом поговорить. Теперь в отношении Саши. Замечаю ли, или чувствую ли я в отношении Саши, да я ясно вижу, что его присутствие тебе не нравится. Это и верно, так как Саша может говорить только об одном, ведь ты это же в полном смысле делаешь, если не больше. Но Катюшенька, в данный момент он мне нужен, ты это тоже знаешь, это может и нехорошо, но всегда тебе я говорю об этом прямо. Теперь вновь о конце твоей записи и о моём чувстве к тебе. Неужели, Катенька, тебе еще не понятно, что я сильно полюбил тебя, а не привык, как ты пишешь. Моя «маленькая» Катя да и твои чувства, твои ласки и частое беспокойство обо мне я понимаю не как простую привычку, а искреннюю любовь. Вот как я это понимаю. Ну, пожалуй, на сегодня «хватит». Михась хочет крепко-крепко расцеловать его маленькую Катеньку. Михаил.

19 февраля 1943. 23 ч. 15 мин. Как видно из записи выше, она была тоже моя. Катюша как записала 16/2/43, так больше и не продолжает. Уже три дня как Катюша стала совсем не такой, какой я привык её видеть и о ней мечтать. Уже не так искренне и ласковы выражения, нет детских шалостей и исключительно приятных ласк. Чувствую себя паршиво, все мысли и действия заняты тем, как восстановить наши отношения с Катюшей как прежде. А отношения действительно были такими, которые забыть нельзя. Чтобы лучше их восстановить в памяти не пропуская ничего, я сегодня утром перечитал вновь почти все записи в моем дневнике. Как приятно, как радостно читать запись Катюши, записываемую в день её рождения, где ты изливаешь все свои искренние чувства, где ты, Катюшенька, обещалась никогда не забывать, называя своим милым и родным. Моя «маленькая» Катя, как сильно я тебя люблю, что изложить это будет довольно трудно и, заявляя так, прошу тебя ответить, можно ли восстановить наши отношения такими, какими они были, можешь ли ты и дальше также ласкать Михася и также внимательно к нему относиться, иногда так сильно за него переживать, когда мне бывает трудно и нервы мои напряжены. Прервать мои состояния в настоящее время для меня довольно трудно. Не видеть тебя, не быть с тобой, не говорить и не ласкать тебя я также не смогу. Катенька я и дальше хочу быть тем же «Рыбацким парнем», «русую голову» которого ты часто хотела «потрепать». Вот и сейчас у меня столько страстного желания тебя крепко обнять и расцеловать, моя «маленькая» Катя, что ты и представить себе не можешь, но как отнесёшься к этому ты, я не знаю. Ну, на сегодня довольно, пора спать, Катюша уже давно в постели. Сейчас я её всё ж крепко расцелую, твой всегда Михась.

22 февраля 1943 года. Уже третья запись только моя. Придётся на Катюшу наложить штраф и очень «тяжкий», как минимум десять раз. Последние дни мы с Катюшей проводим, по-моему, очень хорошо. Самочувствие тоже очень хорошее, только одна «беда», что нет времени выспаться.

Катюша и я чувствуем себя очень усталыми. Необходимо это исправить. Вчера я был у Катюши, точнее, сначала она была у меня, ещё с субботы, немного выпили, чувствуем себя исключительно хорошо, а днём 21 февраля приехали к Катюше. За день очень много сделали и у меня, и у Катюши. Вечером 21 февраля пришёл Саша, принёс 0,5 литра, дело не плохое, пришлось выпить, так что и в этом отношении проходят дни не плохо, а впереди еще есть возможность, так как ни я, ни Катюша еще не получали водку. Думаю, завтра 23 февраля кутнуть. Сегодня Катюша должна была работать с утра, но у неё изменился распорядок рабочего дня и она, моя милая «маленькая Катя», «прилетела» в Рыбацкое, чтобы предупредить, что сегодня вечером