Ребенок от предателя - Ксения Богда

Ведь явно же знала, что я не свободен. Она же помощницей моей была, и Ника не раз приходила ко мне в офис, когда мы были вместе. Перестала, только когда живот стал виден. Не хотела, чтобы кто-то знал о нашем счастье неродившемся.

Смотрю в спину удаляющимся сыну и несостоявшейся жене. А внутренности все царапает страх, что не смогу все вернуть. Объяснить и разобраться со всем.

Открываю заднюю дверь и жду, пока Жужа запрыгнет на сидение. Сам сажусь за руль, стискивая его подрагивающими пальцами. Могу отпустить контроль. С удовольствием бы долбанулся об оплетку руля, но вовремя торможу себя. Голова и так как чугунный казан, а тут я её буду со своими эмоциями, которые не могу взять под контроль, добивать.

Сжимаю зубы и выдыхаю с шумом, который наполняет салон авто. Прикрываю глаза и позволяю себе прокрутить то время, которое мы провели с Никой вместе. И аквапарк был, и набережная, и первое свидание, и поцелуй. И сны мои были не сны, а воспоминания из прошлого. Вот так мое подсознание пыталось мне помочь, а я думал, что обманываю жену и погружаюсь в другую женщину.

На самом же деле это моя жена меня обвела вокруг пальца, как пацана. Красиво так обвела! Ничего не скажешь…

– Черт, – ерошу волосы, – чертова Вероника!

Долблю кулаком по рулю.

А ведь когда я взял её к себе на работу и рассказал моей Нике, как совпали их имена, она посмеялась и попросила, чтобы я их не перепутал.

Перепутал… точнее, поверил, ещё и жениться умудрился.

Достаю телефон, прокручиваю контакты. Палец замирает над именем жены. Несколько секунд невидящим взглядом пялюсь в экран и все же одним резким движением смахиваю для вызова.

– Слушаю, любимый, – елейный голосок, от которого тут же воротить начинает.

Щиплю себя за переносицу, приказываю успокоиться и не вывалить разом на голову жены все претензии, которые у меня появились за последний час. Нужно как-то постепенно. У меня ещё хватает пробелов, которые сможет заполнить только жена.

– Ты дома?

– Да, дома, ты сегодня приедешь? – чуть ли не с замиранием спрашивает.

А я думаю… на что она рассчитывала, когда обманывала меня? Когда выдавала себя за мою женщину? Что я не вспомню никогда? Не встречу никогда своего ребенка и девушку, которую считаю своей настоящей женой?

– Да, я еду.

– Ой, а у меня ужин пока не готов…

– Ничего страшного, – грубо перебиваю, – я не голоден.

– А…

– До встречи, Вероник.

Сбрасываю.

Да, прекрасно понимаю, что любезности с моей стороны ровно ноль целых ноль десятых процентов. Но как-то уже все равно.

Доезжаю до дома. Достаю Жужу и делаю ещё несколько выдохов, прежде чем подняться в квартиру и разузнать все от первоисточника.

Смотрю, как на табло лифта сменяются цифры.

Пять… восемь… двенадцать… четырнадцать.

Двери разъезжаются. Медлю. Жую щеку. Двери закрываются, и я остаюсь в кабине. Жму на открывание и снова стою как столб фонарный. И снова двери закрываются, отсекая меня от площадки, на которой моя квартира.

Получается выйти только на третий раз, когда в голове более-менее порядок и спокойствие в эмоциях.

Открываю своим ключом, и Вероника тут же повисает на шее, словно под дверями ждала. Преданно заглядывает мне в глаза, а я понимаю, что после всего, что я вспомнил, даже смотреть на неё не могу…

– Я все вспомнил, – не хочу тянуть долго.

Надоели все эти игры и притворства.

Жена отступает и стремительно бледнеет. Даже губы становятся какими-то бескровными и бесцветными.

– Что ты вспомнил?

Сбрасываю ботинки, отпускаю Жужу с поводка и распрямляюсь. Главное, не орать и не крушить все вокруг. Мы взрослые люди и можем все решить разговором.

– Что ты не та Вероника, про которую я вспомнил, когда очнулся после травмы.

Жена нервно облизывает губы.

– Не хочешь сама все рассказать?

И да, в этот момент я ещё надеюсь, что она расскажет все сама. Не утаивая ничего. Но как же я ошибаюсь…

– Ты и сам все знаешь. Я тебя под венец силой не тащила, Леш. Ты сам предложил.

Складывает руки на груди и уходит в кухню. Пока я стою и хлопаю глазами, пребывая в шоке. И все? Это все, что она может мне сейчас сказать?

Конечно, я понимаю, что она тогда не тащила меня в ЗАГС, я сам подумал, что раз уж мы давно в отношениях, то будет правильно узаконить их. Она же и рассказала, что мы четыре года провстречались. А я как болван углядел в тех рассказах обиду и горечь. Повелся на грустные глаза жены и сам загнал себя в брак. А теперь расхлебывать…

– Вероника, – понижаю голос, и он становится похож на рев зверя, – мы не закончили.

– Что, твоя бывшая все-таки растрепала все? Язык за зубами не сдержала?! – кричит жена из кухни. – Ну конечно, такой мужик уплыл из рук.

Истерически смеется, а у меня по коже пробегает озноб. Что, мать его, она такое несет?

– При чем тут Вероника?

Захожу в кухню. Жена стоит, прислонившись к кухонному гарнитуру боком, и сжимает стакан с водой. На её лице столько злости, что у меня скулы сводит.

– А кто? Как ты мог ещё вспомнить? Значит, ты виделся с ней, несмотря на то, что я просила меня поддержать, а ведь я в свое время поддержала тебя, когда ты беспомощный и без памяти лежал там, в больнице. Я поддержала, а не та Вероника, – жена срывается на крик и швыряет бокал, который разлетается на тысячу осколков возле моих ног, обдавая брюки водой.

Делаю шаг назад. Глубоко вдыхаю и сжимаю кулаки. Сейчас нужно как-то сохранить лицо, в каком бы бешенстве я ни прибывал. Это не дает мне права срываться на беременной жене.

Да, она все ещё моя жена, и мне не стоит об этом забывать.

– Успокойся, – чуть ли не цежу сквозь зубы, – твоя истерика ничего не изменит. Я все вспомнил, и у меня к тебе миллион вопросов.

– Каких вопросов? – продолжает скандал жена.

Вскидывает руки и мечет в меня взглядом молнии.

– Как ты это все провернула? С кем ты это провернула? – делаю голос жестче.

Вероника прищуривается.

– О чем ты?

– Фотография наша, сообщение Веронике, проданный дом.

Жена запрокидывает голову и выдыхает сквозь сжатые зубы. Я слышу