Инженер. Система против монстров - 10 - Сергей Шиленко

— Статичен? — переспросил Борис. — Это как?

— Это значит, что он не двигается, — буркнул Тень, не опуская свой «Вереск».

Робот продолжил:

— Идентификация завершена. Объект представляет собой цилиндрический контейнер из нержавеющей стали с пластиковыми элементами. По форме, размеру и компоновке на девяносто семь процентов соответствует стандартному изделию «термос туристический».

— Чего? — удивилась Искра.

Мы медленно, шаг за шагом, двинулись обратно к выходу, держа под прицелом каждый тёмный угол. Я шёл первым, сразу за массивной спиной Прометея. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее я видел источник шума.

На бетонном полу, в паре метров от прохода, действительно валялся обыкновенный металлический термос. Старый, советского образца, с блестящей колбой и пластиковой крышкой-чашкой.

— Что за чёрт… — пробормотал Фокусник, нервно выглядывая за ворота. — Нам чай принесли?

— Или бомбу, — мрачно добавил Женя.

— Горыныч, — я кивнул ему, чтоб проверил.

Пироманьяк подошёл ближе, присел на корточки и внимательно осмотрел термос, не прикасаясь к нему.

— Хм-м-м, — протянул он. — Стандартный литровый термос. Нержавеющая сталь. Если бы я делал из него бомбу, я бы начинил его пластидом и встроил в крышку дистанционный взрыватель. Но здесь… — он поводил пальцем в воздухе вокруг крышки, — … никаких проводов, никаких следов модификации. Обычный термос. Разве что…

— Что «разве что»? — поторопила Искра.

— Разве что внутри не чай, а нитроглицерин, — хихикнул он. — Но тогда уже бы рвануло.

— Да хорош каркать, — перебил Медведь.

— Ага, — согласился Горыныч. — Если бы нас хотели взорвать, уже бы взорвали. Кислоты тут полно, долбануло бы так, что мы бы и не поняли ничего. Тут, кстати, писюлька какая-то.

Я шагнул ближе. Возле горловины термоса крепилась примотанная на скотч трубочка из листа бумаги. Судя по клеточке, его вырвали из школьной тетради.

На листе виднелись крупные, написанные от руки печатные буквы.

Я сделал знак остальным оставаться на месте и подошёл. Присел рядом с Горынычем, внимательно осмотрел термос. Ничего подозрительного. Аккуратно, пальцами в перчатках, поднял его. Лёгкий. Пустой, никакой начинки.

Отодрал скотч и развернул лист. Надпись была сделана синей шариковой ручкой. Несколько слов, написанных в явной спешке:

«ЕСЛИ ВЫ ЖИВЫ, ВЫХОДИТЕ ОТТУДА!»

— Ого! — восхитился Горыныч. — Интрига, однако!

Я поднялся и показал записку остальным. Все переглянулись. Лиц за стёклами противогазов не разглядеть, но я буквально чувствовал, как в воздухе повисло общее недоумение.

— Кто это мог написать? — спросил Борис. — Наши?

— Наши остались в отеле, — отрезал я. — Варягин бы не сунулся сюда без моего приказа.

— Может, другие выжившие? — предположил Фокусник. — Увидели, как мы заезжаем, и решили предупредить.

— Не, ну а чего? — скептически хмыкнула Искра. — Записка на термосе — офигительно оригинальный способ знакомства. Почему просто не крикнули?

— Побоялись, — пожал плечами Женя. — Решили не привлекать лишнего внимания. Нашего или ещё чьего-то. Этих шаров, например.

Я снова посмотрел на записку. Почерк размашистый, торопливый. Буквы плясали, будто их писали дрожащей рукой.

— Ладно, — решил я. — Внутри мы всё равно ничего больше не узнаем. Выходим. Прометей, ты первый. Готовность номер один.

Мы двинулись к выходу. Шаги робота гулко отдавались от бетонных стен. А затем… когда мы подошли к проёму ворот… я будто задохнулся. Всё поплыло. Изображение площадки перед цехом смазалось, спина андроида на миг отдалилась. Я чувствовал себя подводной лодкой, всплывшей в неизвестных водах. В висках гулко стучала мысль «время внутри цеха течёт иначе… не только для химических процессов…»

Я шагнул через порог ворот наружу и замер.

Эффект растянутости пропал. Картина изменилась. Кардинально.

Судорожно стащил с себя противогаз. Когда мы заходили, был ясный, солнечный день. Сейчас двор завода тонул в густых, почти чернильных сумерках. Над головой уже проступили первые, самые яркие звёзды. В воздухе висела промозглая вечерняя прохлада, от которой пар изо рта пошёл.

Наши машины, мой «Крузер», «Патриот» и «Нива», стояли на тех же местах, но теперь их корпуса тускло поблёскивали в свете одинокой луны, проглянувшей сквозь рваные облака.

— Твою мать! — вырвалось у Искры, когда она вышла следом за мной. — Мы же там были… минут пять, не больше!

Она сорвала с головы противогаз, рыжие волосы вспыхнули в лунном свете. С кончика палочки сорвались искры, кольцо на пальце тоже начало сиять оранжевым светом.

— Печать Времени, — сказал я, вдыхая свежий, холодный воздух. — Теперь мы знаем, что внутри опечатанной зоны время течёт иначе для всех.

Я активировал интерфейс. Системные часы показывали 21:47, но дата сегодняшняя, уже легче. Мы выехали из отеля ещё утром.

— Мы провели там двенадцать часов, — констатировал я. — Двенадцать часов по внешнему времени.

— Вот чертовщина-то… — Борис снял противогаз и с недоумением посмотрел по сторонам. — Да я даже вспотеть не успел, пока мы по цеху бродили. Как это вообще возможно?

— Не пытайся понять, — посоветовал Фокусник, убирая свой ПМК-4 в инвентарь. — Магия. Она не обязана подчиняться законам физики. Особенно когда дело касается времени.

— Это многое объясняет, — пробормотал я, глядя на одинокий термос, который всё ещё сжимал в руке. — Варягин понял, что с нами приключилась хрень. Послал группу на выручку или прибыл сам. Если они видели нас через ворота внутри здания, то пытались связаться. Если не видели из-за сдвига во времени, то искали, проверяли окрестности.

— Ну а где они сейчас-то? — уточнила Искра.

И тут из-за штабеля бочек у стены соседнего здания выскочила человеческая фигура. Девушка, стройная, в тёмной, не стесняющей движений одежде. Она была без противогаза, но в полумраке я не сразу узнал её. Она сделала несколько торопливых шагов в нашу сторону, размахивая руками.

— Ну наконец-то! — с облегчением выкрикнула она. — Боже, вы в порядке?

Это была Чайка из группы Рейн.

Девушка не успела больше ничего сказать. Земля под ногами ощутимо дрогнула. А затем до нас донёсся звук. Низкий гул, переходящий в оглушительный скрежет. Я моментально обернулся на источник звука.

Примерно в полукилометре от нас, за промзоной, где начинался жилой массив, рушилась стандартная панельная пятиэтажка. Не взрыв, нет. Она падала, как подкошенная, с явным наклоном в нашу сторону. Сначала здание пошло креном. Раздался глухой, тяжёлый треск ломающихся перекрытий, будто с другой, невидимой нам стороны, в него врезалось нечто огромное. Затем верхние этажи просели, начав обрушаться. Окончательно потеряв опору, пятиэтажка с ужасающим грохотом рухнула плашмя, подняв гигантское облако пыли и бетонной крошки. Здание превратилось в груду строительного мусора, вытянутую в сторону промзоны.

И из этого облака пыли начало подниматься нечто.

Огромное, отвратительное, невообразимое. Сначала я подумал, что это какой-то гигантский червь. Но потом оно начало вылезать на свет луны, и я понял, что это слизень. Гигантский, размером почти с обрушенный дом, слизень. Бесформенное