Интернет-журнал "Домашняя лаборатория", 2008 №2 - Журнал «Домашняя лаборатория»

В связи с этим возникает вопрос, затрагивал ли пресс-релиз, в котором сообщалось об обнаружении «летающего диска», проблемы национальной безопасности и международной жизни? Очевидно, что даже в 1947 году этот вопрос был актуален. Позволительно ли было полковнику Бланшарду выпустить такой пресс-релиз под свою ответственность, игнорируя вышестоящее начальство? Хот полагает, что вполне возможно, что не полковник Бланшард санкционировал публикацию пресс-релиза. «По правде говоря, я не думаю, что полковник Бланшард дал распоряжение опубликовать пресс-релиз. Я думаю, что публикацию санкционировал генерал Рамни, а может быть, и высшее командование Восьмой армии. Возможно, что все это было организовано таким образом, чтобы командир местной базы на голубом глазу заявил: "А у нас летающая тарелка!", а потом вышестоящий начальник, генерал Рамни, заявил бы: "Эге! Да вы ошиблись. Это — воздушный шар". Они видели этот материал до 8 июля, а поэтому я считаю, что у них было немало времени для того, чтобы продумать план, как представить это публике, а затем отступить и сказать: "Ах, извините, ошибочка вышла!" Мне лично кажется, что так и было. Они просто решили, что могут так действовать, и позволили нам передавать по радио, что мы завладели этой штуковиной, а затем заявили: "Ой, они же ничего не смыслят! Это просто воздушный шар новой конструкции!", и это сбило всех с толку. Никто не стал волноваться по поводу того, что воздушный шар упал на землю».

В гипотезе Хота есть своя логика. Принимая во внимание осторожность и скрытность, характерные для военных, не похоже, чтобы они опубликовали какой-нибудь пресс-релиз, не убедившись с абсолютной точностью, получит ли он одобрение и в том, что его содержание отвечало целям публикации. Это относится и к вопросу о том, было ли это «летающим диском» или воздушным шаром. Менее вероятным является тот вариант, в котором нас пытаются убедить: а именно, что пресс-релиз, посвященный предмету, который был в распоряжении ВВС, был кем-то санкционирован без достаточной уверенности в том, что заявление является правильным. Другими словами, материал, который собрал Джесси Марсел, чем бы он ни был, без сомнения изучили, проверили и проанализировали до пресс-конференции, а не после ее. Хот помнит описание, которое услыхал от Джесси Марсела о природе материала, который он собрал.

«Вот что мне рассказывали майор Марсел и его сын о найденном материале: этот материал можно было сминать в руке, а затем отпускать руку, и он принимал прежний вид. Я не думаю, что в 1947 году у нас было нечто подобное. Не было у нас тогда такой фольги, которую можно было сминать, отпускать, а затем она вновь становилась гладкой. Может быть, где-то подобное существовало в какой-то технической лаборатории в некоей организации, связанной с высокими технологиями, но я не думаю, что у нас было нечто подобное тому, о чем рассказывал мне майор Марсел. И балочки размером около одного сантиметра, по которым они долбили четырехкилограммовыми кувалдами. Они укладывали эти балочки на бетонные плиты, и парень с размаху бил по ним четырехкилограммовой кувалдой, а кувалда отскакивала от них. Это довольно мощный материал, его прочность превосходила все, на что способно наше воображение».

Хот убежден, что такие материалы не были похожи на что-либо, имевшееся в то время в Америке. Он говорил, что обсуждал этот вопрос с майором Марселом и его сыном. «Я поговорил с каждым из них и довольно долго. Они рассказали почти одно и тоже. Я поверил им, потому что в их рассказах были небольшие отличия. Один, например, говорил, что цвет был бледно-лиловый, а другой заявлял, что цвет был светло-сиреневый, один говорил, что балочки были меньше сантиметра толщиной, а другой говорил, что они были более сантиметра. Это меня убеждало в истинности их рассказов». Хот думает, что различия в этих рассказах, а также в показаниях других очевидцев, говорят в пользу их реалистичности. Но я задал ему вопрос о том, что он думает о докладе ВВС, в котором говорилось, что это был воздушный шар, запушенный по проекту «Могол», а Марсел мог ошибиться или же был психически неуравновешенным. Хот, человек с большим жизненным опытом и сражавшийся за свою страну в годы второй мировой войны, скептически отнесся к этим утверждениям: «Ну вот, сейчас они предлагают нам другой воздушный шар. Что касается умственных способностей Марсела, то он был офицером разведки на базе, и его никто не освобождал от должности по причине психического расстройства. Его сыну было в это время двенадцать лет, и он довольно хорошо помнит то же самое про физические свойства материалов. Я думаю, что когда мы подойдем к пятидесятой годовщине этого крушения, то появится новый воздушный шар или что-то вроде этого. Они найдут что-то другое и затем начнут отказываться от этой версии. У меня есть два друга, которым я доверяю. Я знаю других свидетелей. Лоретта Проктор из Короны трогала этот материал. Есть еще несколько людей, которые дали то же самое описание физических свойств этого материала. Если бы они все повторяли одно и то же точно в таких же словах, то мы могли бы заподозрить, что тут что-то неладное, но когда существуют различия, то это естественно: так всегда бывает с группой Людей, которые что-то видели сорок восемь лет назад. Они не могут все запомнить точно».

Я обратил внимание Хота на то, что такой же аргумент использован в докладе ВВС для поддержки версии о воздушном шаре. На это он заметил: «Интересно, почему в докладе ничего не сказано, что материал, похожий на фольгу, не могли проткнуть острым ножом, что серебряный покров не могли содрать с балочки? Они упомянули в докладе только то, что отвечает их версии».

Хот признает, что сам не был лично знаком с предметами, но он разговаривал со многими людьми, а некоторые из них были непосредственными участниками событий с самого начала. «Из всего того, что я видел, — сказал он, — крушение произошло около 11 часов тридцати минут ночью 4 июля. 5 июля военные отправились туда и собрали обломки. Все было бы хорошо, но тут в конторе Шерифа появился Макбрейзел с охапкой материала, который был ни на что не похож, совсем легкий. Им