Воспоминания - Илья Гинзбург

[9] Работа с почасовой оплатой не вызывала административных вопросов.

[10] Среди них Валерий Никольский (1938-1980), Андрей Славнов (Математический Институт РАН), Анатолий Шабад (Физический Институт РАН), Анджелика Чечина (матфизика), Таня Титова (химфизика), Миша Маринов (теоретик, ИТЭФ, затем Technion, Хайфа), Валя Багин, Элла Кушниренко (Стршельницкая) – некоторых уже нет, и ставшая в дальнейшем моей женой Галя Фролова.

[11] Вообще, в лаборатории работали довольно сильные люди, делавшие, вероятно, хорошие изделия.

Руководитель нашей группы Д.М. Рабинович вообще выглядел очень сильным учёным и инженером, по оценке одного моего друга через 25 лет, «это был наш, советский Винер, не реализовавшийся». Просто в период моей работы новой темы, к которой меня могли бы привлечь, долгое время не было.

[12] Недавно я прочел воспоминания М.С. Качана, который одновременно со мной – в марте 1959г. поступал на работу в Институт Гидродинамики СО АН. Кадровик отказывал ему (получившему распределение в ИГ из Ленинграда), как он полагает, по упоминавшемуся мною еврейскому фильтру. Он преодолел этот фильтр только благодаря прямому указанию М.А. Лаврентьева (а что мешало тому устранить этот фильтр в принципе?). На пути в мой институт такого фильтра не было.

[13] Будкер пытался реализовать эту идею явочным порядком, приняв прямо в ИЯФ, помимо НГУ, очень сильных школьников – Борю Румянцева, Володю Мазепуса и Володю Балакина. Балакин через год пришел в регулярную систему, со 2 курса он учился на физфаке, о нём – я немного говорю, рассказывая о своём преподавании в НГУ. Он стал сильным экспериментатором. Теоретики Румянцев и Мазепус не выдержали напряжения, и рано кончили свои жизни.

[14] Ю.И. Соколовский – однокашник Г.И. Будкера по МГУ, который кончил в 1941г. После войны он остался в армии, и в чине полковника преподавал в радиолокационном ВУЗе (академии?) в Харькове. Он жадно интересовался школьным преподаванием, ему принадлежит ряд методических находок, которые я с удовольствием включил в свои курсы. Его вклад в создание интеллектуальной атмосферы в ФМШ сопоставим с вкладом А.А. Ляпунова.

[15] Позднее я эксплуатировал его на вписывание формул во второй экземпляр моей диссертации (1964).

[16] Я с удовольствием вспоминаю тогдашнее общение с Геной Фридманом, Серёжей Тресковым, Юрой Каревым, Васей Пархомчуком, Толей Трубачевым, Талгатом Бакировым, Леной Херец, Юрой Михеевым и др. с моего потока, с Сашей Рубенчиком, Виталием Мазуром, Володей Дмитриевым, Володей Харитоновым, Сашей Гайнером, Женей Кузнецовым и др. со второго потока. Ныне Харитонов и Михеев – ведущие преподаватели ФМШ, многие годы работавшие там завучами.