Скуф. Маг на отдыхе 4 - Максим Злобин

Энергоканалы перестроились и теперь работали совершенно по-другому. Шестакова тут же придумала простую и понятную метафору. Если раньше токи маны по принципу действия были похожи на водопровод в частном секторе с бытовым насосом и бойлером для подогрева, то теперь её как будто подключили к центральному водоснабжению. Набирай ванну, Ксюша, до погорячее. Теперь можно.

— Ах-ха-ха-ха!

Шаманка мутно помнила вчерашний день, но усвоила следующее, её оставили одну в гостиничном номере до тех пор, пока она не пойдёт на поправку. Или дольше. На ситуацию можно смотреть по-разному, но… какого хрена⁈ Когда ещё удастся потусоваться в императорском номере среди всей этой роскоши⁈

— Если тебе что-нибудь понадобится, — сказал ей вчера Степан Викторович. — Буквально что угодно: просто берёшь трубку и просишь об этом на ресепшн.

Быстренько сполоснувшись в душевой… нет! Не в кабинке, а в целой душевой комнате со струями гидромассажа, которые били буквально отовсюду, Ксюша Шестакова напялила пушистый гостиничный халат и вышла в свою роскошную гостиную с видом на центр Москвы.

Включила музыку — что-то из джаза, весёлое и энергичное. Предпочтения предпочтениями, рок во всех его проявлениях навсегда поселился в сердечке Шестаковой, но вот конкретно сейчас, под атмосферу момента, нужно было что-то лёгкое и солнечное.

— О-о-о-о-о, эл байон! — пропела Ксюша, танцуя по направлению пухлой папки с надписью «Меню», что лежала на тумбочке рядом со входной дверью. — Мамасита, ми густа, ми густа! О-о-о-о-о-о! Долбо…

— Тах-тах-тах! — раздался стук и в номер, не дожидаясь приглашения, вторглись два человека в костюмах химзащиты.

— Ксения Константиновна, — одним из «космонавтов» оказался Державин. — Сегодня выглядите получше.

— Да я здорова! — лучезарно улыбнулась Шестакова. — Чувствую себя так, как будто горы свернуть могу!

— Ну, — развёл руками Степан Викторович. — Мне очень отрадно слышать, что вы чувствуете себя именно так. Но, здоровы вы или не здоровы, будут решать анализы.

— Да-да, без проблем. Только сперва позавтракаю и…

— Натощак, Ксения Константиновна, — перебил Державин. — Натощак. Прошу вас, пойдёмте с нами…

Одна пробирка из пальца, три из вены. Мазок из горла, мазок из носа и на кой-то чёрт мазок из уха. КТ, МРТ, Флюорография — институтские натащили сюда столько всяких агрегатов! — и несколько рентгенов сверху.

Приятного уже само по себе мало. После того, как у Ксюши взяли прядь волос и срез ногтя, а самое главное не смогли объяснить зачем, все эти процедуры начали напоминать ей ритуал вуду. Но по-настоящему точка невозврата наступила тогда, когда к ней в палату вошла медсестра в таком же, как и у всех, дутом костюме.

— Витаминчики, — игриво и нараспев сказала девушка, пощёлкала пальцем по шприцу и выгнала из него лишний воздух. — Ну и чего мы ждём, Ксения Константиновна? Приспускаем штанишки…

* * *

— Василий Иванович, они меня пытают! — голосила в трубку Шестакова. — Знаете, как колют болюче! До слёз прям! У меня даже нога отнялась, понимаете⁈ А я здоровая! Здоровая я! Хотите фотографию пришлю⁈

На заднем фоне я слышал какой-то кипишь. Кажется, кто-то что-то кричал про зайцев.

— Василий Иванович, заберите меня отсюда, пожалуйста!

— Сыпь прошла?

— Прошла, Василий Иванович! Совсем прошла! За что меня колоть-то теперь⁈ Заберите меня, я вас умоляю! Что угодно просите!

— Ловлю на слове, — хохотнул я, скинул вызов и набрал Державина.

Оказалось, что после инъекции витаминчиков группы В внутримышечно, Шестакова в одно лицо начала восстание. При помощи зайцев-щитовиков, которые теснили по коридорам институтских, альтушка выбралась из процедурной комнаты и вернулась в императорский номер. К себе никого не подпускает, но при этом отчаянно требует завтрак.

Говорили мы с Державиным долго, но, в конце концов, договорились.

Судя по тем анализам, которые он уже успел сделать, Шестакова была чиста аки росинка. Кожный покров в норме, никаких зелёных пупырок и никакого адова чихания, как вчера. Так что, в конце концов, я уломал Стёпку отпустить шаманку.

Под мою ответственность, само собой. Пообещал минимизировать контакты с людьми и два раза в день принудительно пролечивать Ксюху с помощью Её Сиятельства.

— Ладно, — вздохнул Державин. — Отправлю спецтранспортом, жди через час.

Через час — это он, конечно, приврал.

По столичным пробкам фургончик с Шестаковой приехал только через два часа, а то и через два с половиной, — особо не засекал. Я тем временем допил чай, с понтом дела угостить Кузьмича гопнул девок на упаковку творожных колечек и вернулся домой, хоть одним глазком понаблюдать за ремонтом.

Не знаю, где Кузьмич нашёл этих ребят, но работали они очень быстро. А что удивительно, они реально успевали закончить всё за день. А хотя… это ведь не квартира всё-таки. Потолки не белить, обои не клеить, да и напольное покрытие нахрен не упёрлось — просто освежить дерево.

— Я попросил ускориться, насколько это вообще возможно, — сказал Кузьмич. — И если вы не против, то настройка оборудования будет производиться ночью.

— Настройка… чего? Какого ещё оборудования?

Тут я заметил, что в руках у камердинера был здоровенный планшет. Новенький, чистенький, с заводской плёнкой на экране. Муха не сидела.

— Умный дом, — хитро улыбнулся австрияка и торжественно вручил планшет мне.

Ожидаемо, на экране были план дома и целая куча зелёных точек, буквально в каждом углу. Первый раз вижу нечто подобное, но, считай, уже разобрался — интерфейс был сделан настолько интуитивно, насколько это вообще возможно.

— Помимо управления голосом, вы сможете пользоваться умным домом через планшет, — начал объяснять Кузьмич. — Всю электрику, какая только есть в доме, можно будет включать и выключать прямо отсюда…

— Ага, — задумался я. — А ворота гаража как открывать? Старым брелком или новым?

— Можно и так, и так.

— Отлично. А в баню эту систему протянут?

— М-м-м-м… а это действительно целесообразно?

— Ясен хрен! Хочу умную баню!

— Василий Иванович, здрасьте!

— Привет, Шестакова!

— Спасибо, что вытащили!

— Обращайся! Так вот… о чём я? Голосовое управление в парилке вещь вообще незаменимая! Не, ну ты сам подумай, Вильгельм Куртыч! Сидишь ты, паришься, музыку слушаешь. Захотел вдруг трек переключить…

— Василий Иванович,