Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви

Из моего дневника от 30 ноября: «Разговаривал с Рюти по телефону. Я сказал, что боюсь, что война, начавшись, пойдет по своим законам».

30 ноября премьер-министр Каяндер представил на пленарном заседании парламента доклад об отношениях с Советским Союзом, чтобы парламент мог официально выразить свое мнение по этому вопросу. Потом министр иностранных дел Эркко дал подробный отчет о переговорах в Москве, а министр обороны Ниукканен – о событиях 30 ноября. После коротких заявлений отдельных фракций парламент одобрил меры и позицию правительства. Сразу после этого правительство Каяндера объявило об отставке.

1 декабря было сформировано новое правительство. Рюти стал премьер-министром, Таннер – министром иностранных дел, Сёдерьелм – министром юстиции, фон Борн – министром внутренних дел, Ниукканен – министром обороны, Пеккала – министром финансов, Ханнула – министром образования, Хейккинен – министром сельского хозяйства, Койвисто – вторым министром сельского хозяйства, Саловаара – министром транспорта, Котилайнен – министром торговли и промышленности, Фагерхольм – министром социального обеспечения, фон Фиандт – министром национального обеспечения и Паасикиви – министром без портфеля. Новыми стали премьер-министр Рюти и министры Пеккала, Котилайнен и Паасикиви. Остальные входили в правительство, подавшее в отставку.

На первом после назначения заседании правительства премьер-министр Рюти изложил задачи правительства: обеспечение безопасности и независимости государства. Нужно было попытаться вернуться к мирному положению, если только это было возможно при сохранении суверенитета страны. Надо попытаться продолжить переговоры с Советским Союзом. Но если договор заключить не удастся, войну следует вести как можно энергичнее. Надо обращаться к зарубежным странам за материальной и военной помощью.

Ниукканен, Ханнула, Сёдерьелм и я были избраны членами правительственного комитета по иностранным делам. Во время заседания поступила информация, дававшая основания опасаться, что советские войска могут угрожать Аландским островам. В этой связи постановили обратиться к Швеции и предложить, чтобы она вместе с Финляндией оккупировала Аландские острова.

Для правительства было естественным ограничить свою деятельность такими вопросами, как ведение войны, стремление к миру и благосостояние народа. Все, что не было абсолютно необходимым, было отложено.

Премьер-министр Рюти посвятил себя в первую очередь закупкам военного имущества и вопросам внешней политики. Моя задача касалась внешней политики и поиска мирных контактов. Я совещался с министром иностранных дел Таннером почти каждый день и поэтому был в курсе ситуации. Нередко мы собирались втроем – Рюти, Таннер и я. У меня также был хороший контакт с генералом Вальденом, представителем главнокомандующего и Ставки при правительстве. Он постоянно информировал меня о военной ситуации.

Моя точка зрения заключалась в том, что раз уж нам пришлось вести войну, то нужно было максимально напрячь свои силы. Но без эффективной и достаточной помощи извне, не только в виде оружия и другой военной техники, но и живой силы, мы не продержимся. Если нам придется сражаться в одиночку, рано или поздно – по моим оценкам, сравнительно скоро – мы проиграем войну. Поэтому нам пришлось обратиться за помощью к иностранным государствам. Но я сомневался, что мы получим ее в достаточном количестве.

В первую очередь речь шла о Швеции. Служба посланником в Стокгольме убедила меня, что Швеция, по крайней мере согласно господствовавшим тогда представлениям, не поможет нам в военном отношении. Она не станет вмешиваться в войну. Но ожидать экономической поддержки мы могли. Такой же была позиция Швеции во время нашей Зимней войны. В шведских правящих кругах считалось, что военная помощь Швеции ничего не изменит против такой великой державы, как Россия. Лично я склонялся к мнению, что если бы осенью 1939 года Кремль ожидал, что на нашей стороне будет воевать Швеция, то не начал бы войну, и если бы русские все же напали бы, Финляндия и Швеция, возможно, смогли бы отразить нападение объединенными силами. Хотя в войне с Германией русские продемонстрировали большую военную и внутреннюю мощь, чем ожидало большинство экспертов. Но то была война оборонительная, а война против Финляндии была агрессивной! Столкнись Советский Союз на финском фронте с вооруженными силами, превосходящими финские более чем вдвое и лучше оснащенными, наши шансы на успех были бы выше. Но Швеция не была к этому готова. Мобилизовать народ и государство для войны за пределами собственных границ – непростое решение, с точки зрения Швеции ситуация была непростой, вооруженное вмешательство затрудняла политическая ситуация. На встрече скандинавских глав государств и министров иностранных дел в октябре 1939 года шведское правительство ясно дало нам понять, что Швеция как государство не может помочь нам в военном отношении.

Второй возможностью оставалось получение помощи западных держав. В Англии и Франции к нам питали сильную симпатию. Если смотреть трезво, надежды на такую помощь с самого начала были невелики. Даже по географическим причинам маловероятно, чтобы в Финляндию могли быть отправлены крупные военные силы. Англия и Франция находились от нас еще дальше, чем Швеция и Норвегия. Помощь нам требовалась значительная и эффективная. Послать в Финляндию крупный армейский корпус было трудно, почти невозможно, даже разреши Швеция и Норвегия транзит. Подобный шаг столкнулся бы с серьезными техническими трудностями. И оба государства, безусловно, были бы втянуты в войну. Англия и Франция уже воевали против Германии. Не было сомнений, что главной для них была Германия. Новый фронт западных держав на севере означал бы опасность немецкого вмешательства. Мы тоже могли оказаться вовлеченными в войну с Германией. С другой стороны, получение от западных держав военной техники, самолетов и т. д. представлялось возможным. Такого рода помощь была полезной, но недостаточной.

Единственной крупной державой, которая благодаря своему географическому положению могла бы нам помочь, была Германия. Но в 1939–1940 годах на поддержку Германии мы рассчитывать не могли. Осенью 1939 года немецкое руководство при всей своей дружбе дважды – первый раз в октябре – серьезно предлагало нам попытаться с Россией договориться. Наш немецкий информант предупредил нас, чтобы мы любой ценой избегали войны с Советским Союзом. Если мы с Советским Союзом не договоримся, будет война, и мы эту войну обязательно проиграем. Договор не будет унизительным, если мы получим от русских компенсацию за уступленные территории.

Из моего дневника от 4 декабря: «Немецкий информант совершенно правильно описал ситуацию и ее развитие. Произошло именно так, как он сказал». К сожалению, об этом немецком информанте я узнал только после начала войны.

Нам оставалось только попытаться как можно быстрее добиваться мира и всячески пытаться вступить в переговоры с Советским Союзом, а также быть готовыми пойти на еще более крупные уступки. Эти соображения определили мою позицию во время войны.

Вопрос о новых контактах с Москвой обсуждался уже на первом заседании правительства