#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 9 - Григорий Володин

«Точно телепат, — в голове Джонса гаснет последняя догадка. — Да еще каменщик, да еще старик…Ну нахрен этих русских. Лучше посплю…».

* * *

После разборки на дороге мы наконец приезжаем в небольшую усадьбу в центре Парижа. Симпатичная резиденция в винтажном стиле. Коричневые цвета отделки, много дерева в интерьере, старинная добротная мебель. В общем, сойдет.

Банкратов уверил меня, что охрана в доме круглосуточная, на караулах стоят сильные одаренные последних рангов Воина. Я в свою очередь поделился сведениями об английской банде, благо накачал целый сундук памяти:

— У них логово в Амьене на севере Франции, — делаю паузу. — Отдельно еще зарыта нычка в Ривьерском лесопарке: оружие, фальшивые паспорта, миллион франков наличкой.

— Целый миллион? — удивляется Банкратов.

Это около полумиллиона царских рублей. Стоимость двух моих «Майбахов», если в натуральном выражении. А ведь как раз недавно вышла новая модель, у нее еще фары такие закругленные прикольные…

— Поделим поровну? — подмигиваю, и посол одобрительно цокает языком.

— Данила Степанович, общение с вами доставляет мне огромное удовольствие, — улыбается Банкратов.

— Памятник лягушачьему супу, поворачиваешься направо на 90 градусов, проходишь 10 метров, поворачиваешься налево на 90 градусов, проходишь 5 метров, там еще растет двухствольная ель — вот под ней, — даю точные координаты в лесопарке.

— Вашу половину пришлю на счет, — деловито произносит посол. — А насчет логова — не волнуйтесь, я передам французским силовикам.

Банкратов уезжает, а мы с девушки размещаемся и распаковываем чемоданы. Заняв спальню, я пролистываю воспоминания убитых англичан. Интересуют, конечно, техники. Мусор, мусор, мусор…О, электрические шипы. У меня же есть в Коллекции молниевик третьего ранга, правда, он очень ленивый, почти не развивается. Бывший бандитос Вороновых. Надо бы заняться его развитием, ну или пусть проваливает, отдам его Дар Егору-«кровнику», а то устроили у меня в голове коммунальную квартиру.

Также я проматываю последние мгновения жизни англичан. Очень уж интересно, как поработал Хамелеон. Ну Хома справился на «ура». В глазах англичан я до последнего выглядел как старик.

Закончив просмотр, я собираю девушек в гостиной. Змейку тоже. Или хищницу можно относить к «девушкам»? Хм, судя по внушительным молочным железам, очень даже можно. Но оставим вопрос классификации на потом.

— Завтра вечером состоится бал у епископа Кишелье, — сообщаю. — Мне надо там быть. Лена, сходишь со мной?

— Конечно, — радостно улыбается девушка.

— Ррра, а Ммать выводка? — вклинивается Горгона.

— Змейка, на таких мероприятиях строгий дресс-код, — отвечаю. — А ты не носишь платья, в неглиже же тебя не пустят.

— Ррр, как это…не пустят, фака? — искренне удивляется хищница, даже позабыв про свое «Я — Мать выводка, р-рара!». — Мазака, а если их поррррвать на куссски, всё ррравно не пустят?

— Ага, — флегматично отвечаю. — Сегодня отдыхайте, но я вам запрещаю гулять по городу без полсотни охранников и без Змейки. Вольно.

Сам решаю тоже сегодня посмотреть Париж. Беру с собой Ленку, и мы пешком выдвигаемся за ворота. В центре же живем, все достопримечательности находятся в шаговой доступности.

— Даня, а как же полсотни охранников и Змейка? — резонно замечает невеста, взяв меня под руку.

— Правила созданы, чтобы их нарушать, — отвечаю расслабленно. — Да и охранники будут заслонять вид, а у Змейки сейчас кормежка. — Ее в это время, правда, лучше не отвлекать, а то возьмет и перепутает тебя с обедом.

— Оу, тогда конечно, — поежилась Лена, видимо, подумав о том же.

Мы гуляем по пешеходным улицам. Не забываю купить в лавке и путеводитель для туристов. Если честно, город поцелуев и любви несильно вдохновляет. Фасады зданий, конечно, красивые, но всё какое-то потрепанное и выцветшее, как кофта вот этого мальчика, который сейчас подходит к нам и, небрежно кланяясь, дерзко просит:

— Дядь, а дай пару франков?

Бросаю взгляд на выцветший принт на кофте мальчуга. Там какой-то бородатый викинг с молотом наперевес. Вроде бы фотография.

— А это кто такой? — киваю я на принт. Благодаря амулету переговоров французский дается мне как родной.

— Паладин короны Голанд Мощный, — загораются глаза парня. — Я когда вырасту, тоже обзаведусь здоровым молотом, как у него, и буду лучшим воином на свете.

— Зачем откладывать? — пожимаю плечами и материализую в руке каменный топор, но с затупленным острием. Считай, теперь это молот. — На, бери.

Парниша в полном ауте берет в руки каменное древко. Размер и вес молота я подогнал под его рост.

— Мм, дядь, я же только гвозди умею забивать, — замечает мальчик.

— Не только, — улыбаюсь, закачивая ему в голову азы боя с тяжелым оружием.

— Ой и точно, — парниша умело перехватывает подарок и чешет освободившейся рукой голову. — А пару франков вы так и не дадите что ли?

— Вот тебе на проезд до кадетского корпуса короля Людовика, — я бросаю ему пять франков, и парнишка шустро ловит. — Там каждую весну набирают на бюджет талантливых ребят. Сдашь физические нормативы, покажешь приемы с молотом, и точно попадешь на начальный курс с полным проживанием.

— Откуда вы это знаете? — офигевшими глазами хлопает он. — Вы же иностранец.

— В путеводителе написано, — разворачиваю перед ним брошюру. В этом разделе как раз описывается старинное здание кадетского корпуса, являющееся памятником архитектуры, ну и мимоходом упоминается про весенний набор с бюджетной квотой, в том числе для сирот.

— Ого! Тогда я побежал! Дядь, большой тебе спасибос! — пацан уносится в сторону остановки.

— Надо же, — удивляется Лена, смотря на брошюру. — Дань, а он точно пройдет отбор?

— У парнишки задатки физика. Одаренного там с руками заберут, а вот дальше всё в его руках, — отвечаю. — Пойдем посмотрим Елисейские поля.

— Конечно!

До вечера гуляем, а вернувшись, по привычке принимаюсь за медитацию. Как раз тормошу молниевика-легионера, вкачиваю ему в сознание Электрические шипы, и он с неохотой принимается тестировать технику. Спрашиваю, в чем дело.

— Эх, шеф, мне бы хоть разок выпить с людьми, — горько вздыхает он. — Да в дружной компании побренчать на гитаре с граненым стаканом в руке.

Подумав,