Путь Могучего - Дмитрий Дубов

Поборов внутренние метания, он всё-таки забрал цилиндры.

— А вы гораздо интереснее, чем я предполагал, — произнёс он и вышел вон.

Когда я посмотрел на улицу, там уже никого не было.

Московская Академия Магии, сокращённо МАМ, находилась на севере столицы. Это был комплекс зданий с внушительной территорией вокруг. Был тут даже собственный пруд с лавочками вокруг него и лебедями, плавающими по поверхности воды.

Я шёл по аллее к главному корпусу и не уставал восхищаться тому, как тут всё было устроено. Понятно, что к оформлению руки приложили как преподаватели, так и многочисленные поколения студентов, получавших тут знания. Однако именно общая задумка и воплощение вызывали чувство грандиозности и нерушимости окружающего меня.

Навстречу мне то и дело попадались слушатели курсов примерно моего возраста. Были среди них и хорошенькие барышни, от которых сложно отвести взгляд. Правда, мне сейчас было совершенно не до них. Нужно было понять, на какой стадии находится моё собственное обучение и что необходимо сделать, чтобы снова начать учиться. Все эти данные оказались вычеркнуты вместе с кратковременной памятью.

Со слов отца я понял, что какое-то время не ходил сюда, посчитав, видимо, что академия мне не добавит ни ума, ни умений. Но я лично так не думал. Наравне с различными императорскими балами, это место могло дать немало нужных знакомств. Плюс к тому, надо было понять, что они могут предложить по финансам. На многое я, конечно, не рассчитывал, но на первое время — вполне себе.

Перед самыми дверями я увидел знакомую фигуру. Огромный некромант повернулся и разулыбался, увидев меня.

— Руслан, а ты тут какими судьбами? — спросил он, протягивая руку. — На каком учишься?

Всю информацию, что мог, я получил из долговременной памяти.

— Да я ж на физкультуре и спорте, — ответил я, невольно улыбаясь знакомому. — Но давно не был, пришёл пробовать восстановиться.

— Отлично, — проговорил Борис, а затем повернулся обратно к ребятам, с которыми стоял. — Знакомься, это княжич Илья Потёмкин и Семён Головин, пока просто сын графа, но уверен, что без титула не останется, — он указал рукой на одного светленького паренька с высокомерным взглядом и на второго с тёмно-русыми волосами, а затем сказал уже им. — Это Руслан Могучий, из больницы, я вам рассказывал.

Я приподнял бровь, потому что мне стало интересно, в каком ключе он обо мне рассказывал и что именно. Но, судя по очень благожелательному приветствию, только хорошее.

— Рад познакомиться, — проговорил я собеседникам Бориса. — Сейчас прошу извинить меня, спешу. Но впоследствии буду рад общению.

Они мне кивнули, а Борис на это ответил.

— А куда ты денешься? — он посмотрел на ребят, стоявших с ним, и они вместе хохотнули, словно какой-то шутке. — Мы же тут — на медицинском, так что, если восстановишься, видеться будем часто.

— Просто мы дома-то почти не бываем, — пояснил княжич Потёмкин. — То тут на учёбе, то в клиниках, на практике.

— Понятно, — кивнул я, полагая, что это не так уж и плохо, если разобраться: занимаешься любимым делом и учишься, как делать его ещё лучше. — Тогда пойду и постараюсь восстановиться.

— Как сестра? — спросил меня Борис, и я вспомнил, что со всеми утренними передрягами так и не позвонил Алексею Сергеевичу. — Хотя у Пирогова она в полной безопасности. Он всё сделает, коли уж взялся.

— Я после академии поеду, — ответил я, проходя к двери, но вдруг остановился, потому что вспомнил один незначительный вопрос, который меня, несмотря на это, почему-то тревожил. — А скажи, Лука Сергеевич — брат Алексея Сергеевича? — спросил я.

— Единокровный, — ответил на это Борис. — У них матери разные. И так вышло, что Луке достались крохи. И он всю жизнь пытался трудом добиться того, что умел его брат, не напрягаясь. Говорят, в молодости между ними настоящие войны были. А сейчас ничего — примирились.

— Спасибо, — кивнул я и скрылся в корпусе.

В целом, эта встреча произвела на меня довольно благотворное впечатление. По крайней мере мне тут будет с кем перекинуться словечком.

С кафедры физкультуры и спорта меня сразу послали к декану. Причём нашего преподавателя не было, и замещал его незнакомый мне пожилой мужчина с какой-то птицей, вписанной в герб, красовавшийся на кармане его пиджака. Он-то мне и сказал:

— Идите сразу к Николаю Степановичу, пускай решает, что с вами делать.

Николай Степанович был у себя. Он сосредоточенно изучал что-то на мерцающем экране, подключённом к нескольким магическим цилиндрам с различной магической энергией.

Я постучался, дождался разрешения и вошёл, с порога поприветствовав декана. Тот сначала посмотрел на меня исподлобья, словно идентифицировал личность, но потом, кажется, узнал.

— Здравствуйте, Руслан Дмитриевич, — сказал он, после чего потёр уставшие глаза. — Какими судьбами?

Я быстро оглядел его кабинет: ничего примечательного. Несколько шкафов с книгами, экранами, светящимися цилиндрами. Экран позади стола. Небольшой холодильник и чайник. Стены кабинета обиты неброскими панелями «под дерево», на полу тоже неприметный паркет. Одним словом, казённо и без единого признака магии. Если не считать, конечно вездесущие цилиндры, в которых постоянно светилась и вихрилась различная энергия.

— Да вот, — ответил я, проходя прямо к его столу и вставая напротив. — Хочу восстановиться на факультете и доучиться до выпуска.

— То есть полгода тебя где-то носило, — с иронией проговорил на это декан, глядя мне в глаза. — А теперь ты решил под экзамены прийти и восстановиться. Хитро, однако.

— У меня были определённые проблемы со здоровьем, — ответил я, вспоминая аппарат жизнедеятельности, висящий надо мной, и то, как я пытался завладеть телом, в котором жизнь поддерживалась исключительно искусственно. — По крайней мере в последнюю неделю.

— А до этого? — спросил он больше для того, чтобы показать