Арнольд Дейч. Вербовщик Божьей милостью - Александр Юльевич Бондаренко

трудно было бы найти себе кого-нибудь. Мне он это объяснил тем, что он мог бы жить по-настоящему только с женщиной-товарищем, и что девушки из его класса вызывают в нём отвращение. В вопросах его личной жизни он человек безупречный. Рейф как-то рассказал ему неприличный анекдот, и «Вайзе» мне потом сказал, что он поражается, как коммунист может так низко и издевательски говорить о женщинах. «Вайзе» честолюбив и не любит, когда ему доказали, что он допустил ошибку. Он смелый человек и готов всё для нас сделать. В денежных вопросах он безупречен, не хотел от нас брать денег, хотя они ему иногда и нужны были. Однако он цену деньгам не знает и не бережлив.

Ни он, ни «Сынок» не знали, для какой организации они работают. Мы лишь сказали им, что это для партии и для Советского Союза. Это им было абсолютно понятно. Они чувствовали себя тесно связанными с партией, что подкреплялось ещё тем, что они каждый месяц давали мне из получаемых от меня денег некоторые суммы для республиканской Испании и для МОПРа. Мои отношения с ними зиждились на нашей партийности – мы были на ты. Так как «Вайзе» был оторван от жизни партии, то я постоянно приносил ему партийные газеты и книги, которые он дома держал под замком и после прочтения мне возвращал. Вообще, я ему часто дарил книги – это доставляло ему большое удовольствие. Ему приятно, когда его хвалят за нашу работу, так как это даёт ему сознание, что он делает для нас что-то полезное. «Вайзе», «Сынок» и другие наши сотрудники в Англии выросли в обстановке легальности нашей партии, в атмосфере демократических иллюзий. Поэтому они бывают неосторожны и наши мероприятия по конспирации кажутся им преувеличенными. Если только с нашей стороны были бы допущены какие-нибудь смягчения в отношении конспирации, то эти люди распустились бы ещё больше. Поэтому в отношении их надо строго придерживаться основ конспирации – даже рискуя иногда в их глазах казаться смешными.

Подробный этот рассказ нуждается в определённых комментариях. Прежде всего поясним, что отец «Вайзе», сэр Дональд Маклейн, ранее – преуспевающий адвокат, уйдя в политику, стал членом британского парламента и вскоре занял пост вице-спикера Палаты общин; а затем стал членом правительства упоминавшегося нами уже Рамсея Дж. Макдональда – председателем Совета по национальному образованию (то есть министром образования).

«Стефан» пишет насчёт того, что «Вайзе» небрежно одевается и «не знает цену деньгам». Кстати, подобные оценки можно увидеть и в характеристиках ряда других его помощников. По этому поводу Арнольд Дейч так пишет в одном из своих отчётов: «Я несколько раз обращал внимание на внешность наших источников. Для Англии характерно, что все наши сотрудники, вышедшие из буржуазного класса, всегда неопрятны и небрежны в своей внешности, не умеют обращаться с деньгами и часто имеют осложнения в своей семейной жизни. В то время как другие сотрудники, вышедшие из рабочих или даже мелкой буржуазии, представляют полную противоположность этому».

Ну и, разумеется, остро стоял вопрос конспирации, к которой «Стефан» настойчиво приучал своих помощников. Вот, кстати, как вспоминал о том Ким Филби:

Он бывал также и очень твёрдым. Без конца читал мне лекции о правилах безопасности. Помнится, как-то раз, когда он наставлял меня в вопросах безопасности, я вспылил и сказал, что слышу одно и то же в десятый раз.

– Всего в десятый, – заметил он. – Не волнуйтесь. Прежде, чем я закончу с вами работать, вы услышите это сто раз.

Возможно, его настойчивости я во многом обязан тем, что стою сегодня перед вами [Это говорилось на лекции для руководящего состава ПГУ КГБ СССР в 1977 году. – А. Б.], вместо того чтобы гнить в тюрьме, если не в гробу[195].

Ну да, как известно, есть всего только две причины провала разведчика-нелегала: предательство и собственная небрежность, приведшая к ошибке. Иногда, как мы видели на примере Фишера-Абеля, они могут оказаться взаимосвязаны… Небрежность же, если она не является врождённым свойством характера, появляется из-за привычки, самоуспокоенности, самоуверенности или усталости. Недаром же говорится «жизненный путь» – у всех он разный, и если одного он постоянно держит в напряжении из-за всяких передряг, неожиданностей и неприятностей, то у другого он может быть ровным, спокойным и комфортным, а потому – расслабляющим. Насколько мы видим, Дейч делал всё от него зависящее, чтобы его помощники избегали этой самой «расслабухи». Для разведчика – смертельно опасной…

Включившись «в игру», Дональд Маклейн привлёк к работе своего друга: «Другом “Вайзе” был “Медхен”. По нашему указанию он с ним говорил о работе, и “Медхен” впервые познакомился со мной в октябре или ноябре 1934 года». Итак, «Медхен» – Гай Бёрджес; его характеристика всё из того же меморандума, пожалуй, самая большая и подробная.

Ему 27–28 лет. Происходит из аристократической английской семьи. Дед его был вице-адмиралом. Его отчим – майор в отставке и бывший офицер «Интеллидженс Сервис» в Индии. Его семья живёт в одном из самых аристократических районов Лондона – они не работают и живут на проценты с капиталов. «Медхен» получил своё воспитание в аристократической школе в Итоне, где учатся дети самой высшей английской аристократии. В Кембридже он учился на историческом факультете, был блестящим учеником и имел возможности стать профессором. В Кембридже он стал членом компартии и так же, как и «Вайзе», проделал всю партийную работу. При первом же свидании со мной он дал согласие немедленно приступить к нашей работе.

Перед ним были поставлены две задачи: он должен был найти для себя нужную нам службу и использовать, и обработать все имевшиеся у него широкие связи. Он устроился в государственной радиокомпании «ББС», в таком отделе, который должен в случае войны стать министерством пропаганды. Этот отдел только что был создан и туда принимались лишь избранные люди.

«Медхен» по своему характеру полная противоположность «Вайзе» и «Сынка». Он пришёл к компартии на основании теоретического изучения марксизма. Он очень образован и начитан, но поверхностен. Язык у него хорошо привешен и говорит он охотно и много. Многие черты его характера можно объяснить тем, что он педераст. Он стал им в Итоне, где он рос в атмосфере цинизма, изобилия, лицемерия и поверхностности. Так как он очень умён и образован, то партия была для него как бы спасением. Она давала ему прежде всего возможность удовлетворения его интеллектуальных запросов. Поэтому он взялся за партийную работу с большим энтузиазмом. Часть его личной жизни протекала в обществе его гомосексуальных друзей, которые рекрутировались среди разных людей, начиная от