Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

– Иностранцы считают, что работать с камнями высоких характеристик нельзя, а какое у вас мнение на этот счет? – прищурившись, спросил Александр Львович.

В любое другое время Андрей бы прервал этот разговор, потому, что он как сын прекрасно знал своего отца и сразу понял, что тот прощупывает Викторию, насколько она владеет своей профессией. Но сейчас мешать их диалогу не стал. Уж слишком счастливым выглядел Александр Львович, когда говорил о бриллиантах. Это, без сомнения, была его стихия, его мир, его вселенная. В детстве Андрей ревновал отца к работе, но когда повзрослел, понял, что это счастье, когда у мужчины есть любимая профессия.

– У меня нет четкого мнения на этот счет, – призналась Виктория. – Да, в ЮАР оценивают камни по другим стандартам и обработка там иная, но все равно они считают, что идеальная обработка камня – это пятьдесят семь граней, и только тогда бриллиант начинает «играть». Но вот, например, как работает индийский мастер? Если у него в руках серая, слегка прозрачная алмазная масса в один карат и он знает, что если сделает ноль девять карата, то ему, естественно, заплатят больше денег. Поэтому, когда он гранит, то не соблюдает геометрические стандарты, чтобы сохранить массу камня. Мой дед работал с точностью до наоборот, соблюдая все технические и геометрические стандарты. В связи с этим из алмаза весом в один карат получался бриллиант ноль пять карата, а остатки шли на мелкие бриллианты или на выброс. Поэтому российские бриллианты считаются более «чистыми».

Александр Львович кивал и сиял от счастья. Он с восхищением ловил каждое слово Виктории, и это не могло не радовать Андрея. Это было даже больше, чем радость, – гордость!

Чуть позже, когда все разошлись, Вера Арнольдовна уложила мужа спать, а сама пошла на кухню попить чайку, к ней присоединился Андрей.

– Знаешь, – призналась мама сыну, – я сюда ехала с огромной надеждой, что Шурик увидит внука и у него снова появится желание…

Она помотала головой, подбирая слова.

– Жить? – Андрей решил ей помочь.

– Да нет, он хочет жить. Очень хочет, просто понимает, что не все от него зависит. Но сейчас я снова увидела в его глазах… интерес! Да, именно интерес к жизни. И не от Никиты. А от Викушки. На самом деле не так важно, насколько нам суждено здесь задержаться. Главное – мы должны быть счастливы. Желательно каждую минуту. Каждую секунду.

Андрей кивнул.

– Неужели ты не видишь, насколько она потрясающая?

– Мама, не начинай, – закатил глаза мужчина, – все, я пошел спать.

Он направился в свою комнату, плюхнулся на кровать и уставился в темный потолок.

Потрясающая! Да разве кто-то в этом сомневается? И разве в этом измеряется счастье? Как много на свете потрясающих девушек! Только вот они не нужны ему. Андрею сегодня было невероятно сложно возле Виктории. А когда родители приняли ее как дочь, он совсем расклеился. Неужели они действительно чувствуют с ней родство? Тогда почему он видит и чувствует в ней только любимую женщину?

Желание смерти – это тоже страсть

Утром Андрей вскочил как ужаленный. Из-за всей этой суматохи с приездом родителей и прекрасного обеда с Викторией и сыном он совсем забыл об Олесе. А именно о том, на что она способна.

Он посмотрел на часы – еще и пяти утра нет. Писать или звонить знакомому детективу слишком рано, но он не мог ждать и бездействовать.

Взяв в руки телефон, он написал сообщение:

«Даня, набери меня как проснешься»

Телефон зазвонил через десять секунд.

– Что случилось? – спросил Даниил.

– Прости, разбудил тебя?

– Нет, я еще не ложился, – признался детектив.

– Ничего себе! Когда же ты спишь?

– Чем ближе старость, тем меньше хочется спать. Тебя это тоже ждет, – прокряхтел в трубку Даниил, – лет через двадцать. Рассказывай, что случилось.

Андрей вздохнул:

– В общем, есть у меня одна мадам…

Даниил перебил его:

– Балерина?

– Нет, нет. Зовут Олеся. Очень импульсивная. Нет, даже скажем так – отбитая и сумасшедшая на всю голову. Мне надо установить… – Андрей задумался.

– Слежку?

– Наверное, жучка хватит на первое время. Я должен понимать, что у нее в голове.

– Проблема от нее какая может быть?

– Она говорит, что беременна от меня. Я должен узнать, от меня ли.

– Это вообще не проблема. Подсыпать снотворное, потом взять кровь из вены и в этот же день ты все будешь знать.

Андрей почесал колючую бороду:

– Давай так. Если за неделю по жучкам не выясним, то придется действовать таким методом. И еще. Она может навредить другим, дорогим мне людям. И это нужно держать на контроле.

– То есть надо знать, куда она едет и с кем говорит. А если ее действия носят грубый и неправомерный характер – пресекать.

– Совершенно верно.

– Понял, фамилия, имя, адрес?

– Сейчас пришлю тебе фото паспорта и прописку. Как только узнаешь что-то… ну, не знаю, плохое или подозрение возникнет – набирай!

– Понял.

– Спасибо, Дань!

Андрей выбрал в телефоне две фотографии паспорта Олеси и переслал детективу. На душе его было неспокойно. Возможно, из-за отца, который так быстро сдал и не шел на поправку, а возможно, и плохое предчувствие.

Когда он прошел на кухню, Вера Арнольдовна сидела за барной стойкой и пила кофе.

– Мама! Тебе же нельзя! – возмутился Андрей.

– Ой, ладно тебе. Хватает того, что твой отец мне морали читает и отдал мою кофемашину сестре. Дай хоть тут побалую себя.

– Сейчас давление поднимется, и мы будем тебя в чувство приводить, ты этого хочешь?

Вера Арнольдовна закатила глаза, демонстративно встала и выплеснула остатки кофе в раковину.

– Спасибо, – улыбнулся Андрей.

Мать задумчиво опустила голову, а потом призналась:

– У меня ночью видение было.

– Опять? – не сдержавшись, спросил Андрей.

Вера Арнольдовна строго на него посмотрела:

– Что значит, «опять»? Последнее видение у меня было три года назад, когда я увидела, что Шурик болен. И если бы мы сразу не спохватились и ему не диагностировали опухоль, его бы уже не было.

– Что сейчас ты видела? – улыбнулся Андрей и достал из холодильника бутылку с апельсиновым соком.

На самом деле он верил в видения матери. Особенно в те, которые случались на самом деле, а не которые она выдумывала, когда хотела, чтобы он сделал так, как она считала правильным.

– Ты будешь с Викой, – сообщила она, но радости на ее лице не было.