Пробуждение Хаоса. Том 3 - Дмитрий Янтарный

— Неважно, — высокомерно ответил Колдун, — ящер останется мне. Проваливайте, нам больше не о чем разговаривать.

После этих слов теперь уже и самому Сарефу очень захотелось врезать Колдуну Барелемом. Но всё же он сдержался. Вместо этого Сареф сделал глубокий вдох и сказал:

— Что ж… значит, добром договариваться не хочешь. Хорошо… Оставьте нас! — внезапно приказал он своим спутникам.

— Что? Почему? — опешил Борис.

— Возвращайтесь к Бьярташу. Мне нужно, чтобы вы сейчас постоянно за ним следили. За меня не волнуйтесь. Бой с монстром, так или иначе, окончен, а если уж он и попытается что-то выкинуть — мы с Химом с ним совладаем.

Несмотря на то, что это был крайне странный приказ, все трое спутников подчинились и покинули пещеру. Перед самым выходом Борис даже трансформировался обратно в человеческий облик… вероятно, по настоянию Йохалле, который понял, что Сарефу было крайне важно оставить этот разговор втайне.

— Итак, ты задумал мне угрожать, — Костяной Колдун с откровенной насмешкой посмотрел на Сарефа, — ну что ж, давай, развесели меня тем, каким мучениям ты сейчас собираешься меня подвергать.

— Если ты, действительно, решишь оставить себе Бьярташа вопреки всему — я никак не смогу тебе помешать, это правда, — медленно заговорил Сареф, тщательно взвешивая каждое слово, — однако подумай вот о чём. Гайранос — это центральный торговый клан Севроганда. И глава Жерар следит за тем, чтобы репутация клана оставалась безукоризненной. Я после этого похода приду к нему отчитываться. И, как ты думаешь, что сделает глава клана Гайранос, когда узнает, что монстр пятого уровня на землях его клана может просто так, безо всяких причин забрать себе в плен ходока — и помешать этому никак нельзя? Сегодня ты пожелал себе стревлога — а завтра пожелаешь сына советника. Или дочь судьи. Или ещё кого-нибудь. Если ты станешь угрозой такой степени — глава Жерар просто наймёт людей, которые придут сюда, зачистят пещеру и убьют тебя навсегда, чтобы Система убрала дефектного монстра и поставила на его место нового. И что-то мне подсказывает, что члены клана Зинтерра подобные услуги оказывают. И так уж получилось, что у меня с ними сейчас прекрасные отношения. Поэтому додумай сам, сколько у тебя останется времени, если ты продолжишь упрямиться. Так что, — он с трудом удержался от усмешки, наблюдая в светящихся глазах Колдуна затравленную ненависть, — всё ещё желаешь присвоить себе моего спутника против моей воли?

— Тварь, — прошипел Колдун, — подлая, циничная, алчная, высокомерная, жестокая тварь! Да подавись ты своим проклятым стревлогом, что вам пусто было!

— Он свободен? — спросил Сареф.

— Да, да, ДА!!! — прорычал Колдун, — забирая своего чёртового дудочника — и проваливай отсюда!

— С огромным удовольствием, — сказал Сареф, после чего мстительно добавил, — ни за что бы ни подумал, что это будет настолько отвратительное знакомство. Рубинового Паладина я тоже не понимал, как не понимал и его ненависти, но ему хотя бы хватило чести после поражения добром отпустить всех моих спутников. Ты же… знаешь, я согласен быть алчным и жадным, согласен быть высокомерным… это всё равно лучше, чем быть таким жалким лицемером, как ты! Прощай. Надеюсь, мы с тобой больше никогда не встретимся.

После чего Сареф круто развернулся и зашагал прочь. И уже у самого выхода до него долетели слова Колдуна:

— Тебе придётся кем-то заплатить…

— Что? — опешив, Сареф повернулся, — что ты такое несёшь⁈

— Ты же пришёл сюда для того, чтобы задать мне вопрос, — таким же безразличным голосом ответил Колдун, — так вот, ответ: да, но тебе придётся кем-то заплатить…

— Мог бы не утруждать себя, — фыркнул Сареф, отворачиваясь, — после всего, что здесь случилось, твои слова больше ничего не стоят!

И он ушёл, даже не оборачиваясь на проклятого монстра. Если бы он знал, сколько проблем вызовет этот проклятый поход — он бы в жизни сюда не сунулся! Кладбищенский Чемпион, Костяной Колдун, Мёртвый Король воров… у монстров-скелетов, судя по всему, к нему какие-то личные счёты, потому что каждый из них стремится сделать жизнь Сарефа невыносимой… Наверное, он при рождении каким-то образом плюнул им всем в тарелку, да ещё и не один раз…

Когда Сареф добрался до пещеры, в которой остался Бьярташ, то увидел, что кубическая ловушка из красного хрусталя, действительно, пропала, а стревлог лежал перед Йохалле, который положил голову бессознательного ящера себе на колени и внимательно её щупал. Месс и Борис стояли по бокам, тщательно следя за тем, что никто не мог к ним подкрасться.

— Как он? — подойдя, спросил Сареф.

— Вроде цел, — ответил Йохалле, — поспит несколько часов — и будет, как новенький.

— Сареф, ты в порядке? — спросил Месс, — на тебе лица нет. Ты разобрался с этим проклятым монстром?

— Да, — кивнул Сареф, — и нам нужно как можно скорее отсюда уходить.

— Согласен, — кивнул Борис, — тут столько всего странного случилось… глава Жерар должен об этом знать…

* * *

В это же время Костяной Колдун так и продолжал сидеть, уставившись в одну точку. Какой позор, какой позор! Вместо величайшего поединка, поединка с самим Сарефом, который славился своей силой и своим благородством… пришлось разыгрывать это тупое театральное представление, и всё потому, что…

В этот момент у стены с левой стороны от него появилась Фрида Вааг.

— И что это было? — недовольно спросила драконица монстра, — ты должен был спровоцировать Сарефа на добивание! Я должна была появиться в качестве нового Зеркала и сразиться с ним! Почему ты не довёл дело до конца, почему отпустил его⁈

— Пошла вон, — глухо сказал Костяной Колдун.

— В смысле — пошла вон? — возмутилась Фрида, — у нас был план, ты должен был…

— Ты меня плохо услышала, смертная дрянь? — ещё тише прошипел Колдун, — я же сказал тебе: пошла вон!

— Да как ты смеешь, — прорычала Фрида, на лице которой начали проступать голубые чешуйки, — тебе был отдан приказ, и если ты думаешь, что он обрадуется…

В дальнейший момент Фрида даже не поняла, что случилось. Просто она осознала, что висит в воздухе, а в неё со всех стороны упираются кости. Десятки, сотни, даже тысячи острых косточек окружали её… оставалось совсем крохотное, ничтожное усилие, чтобы её нашпиговало острыми костями, как подушечку для булавок.

— Ты не