Целитель - Gezenshaft

хорошие умственные качества, как и его друг Поттер, но вспыльчивость, поспешность, малый кругозор буквально погребли под собой их интеллект. Тот же Поттер, например — я не раз замечал, что он способен думать только в спокойной обстановке, но где бы она взялась здесь, в Хогвартсе? Он, как и Рон, не ладит с большей частью сверстников не со своего факультета — для них повсюду раздражители. Но это лирика. Пора брать дело в свои руки, пока все не перессорились, и не важно, взаправду, или в шутку.

— Господа, отставим в сторону споры, для них ещё придёт время. Отсутствие Рона никак не скажется, ведь он всё равно не собирается быть старостой, как мне кажется. Знает кто-нибудь кабинет какой поблизости?

— Есть один, — кивнул Гольдштейн своей кудрявой головой. — Давайте за мной.

Пара минут, и мы зашли в один из неиспользуемых классов. Вот только здесь не только стены были голыми, без единого следа каких-нибудь плакатов или шкафов, но и мебели не было вообще.

— Постоим, не сломаемся, — Ханна по-деловому оглядела абсолютно пустой класс — хорошо хоть окна были.

— Можно и наколдовать… — я хотел было достать палочку, но, похоже, никому это было не нужно и задерживаться здесь никто не хотел и не планировал. — Ладно.

— Давай, выкладывай, зачем нас всех собрать решил, — начала разговор Пэнси, подбоченившись. Остальные просто стояли, формируя этакий круг.

— Секундочку, — я всё равно достал палочку и провёл ею вокруг нас, создавая мощные комплексные чары приватности. — Всё просто. Нужно определиться с политикой каждого факультета относительно Амбридж.

— А что делать? — Гольдштейн переводил взгляд с одного на другого. — Да и зачем? Ну не будет практики — велика потеря?

— Как это — велика потеря? — Гермиона явно не понимала, как можно так легкомысленно относиться к этому вопросу. — Это же очень важно, особенно в свете последних слухов о возрождении Сами-Знаете-Кого.

— Ой, далась ты ему, даже если он вернулся, — Малфой с пренебрежением отнёсся к этому высказыванию. — Будет он бегать да охотиться на всех несогласных, особенно на детей.

— Гарри Поттер? — Падма немного наклонила голову вбок, одним этим именем ставя под сомнение слова Малфоя.

— Т-ц. Дело ясное, что дело тёмное, — он показательно отвернулся, уставившись в темноту за окном.

— Допустим, — кивнул Гольдштейн, проведя рукой по своим светлым кудрям. — У нас вроде бы начали пытаться что-то с этим сделать, но это гиблое дело. Каждый себе на уме, никакой дисциплины, полнейший хаос. Все отрабатывают что попало, старшекурсники — не исключение.

— Эх… — вздохнула Гермиона. — У нас примерно то же самое, только большинству ещё и плевать на практику. Учиться никто не хочет. Всем развлечения да квиддич подавай.

— Какой квиддич? До начала отборочных вообще почти две недели.

— Ну… — Гермиона замялась, словно сказала то, что не должна была. — Анджелина назначила отборочные на эту пятницу.

— О, неужели вы научились играть нечестно, словно «поганые слизеринцы»? — слова Малфоя буквально сочились иронией.

— До вас нам ещё очень далеко…

— Народ, — я остановил все эти разговоры не по теме. — Во-первых, давайте вернёмся к теме разговора, а во-вторых — дело вообще не в практике.

— И в чём тогда? — Гольдштейн всем своим лицом выражал непонимание того, что за тема может быть важнее, учитывая разговор об Амбридж.

— Всё просто, — убедившись, что ребята будут меня слушать, пусть некоторые, не буду показывать пальцем, кривятся от необходимости стоять друг с другом в одном помещении. — Учитывая все брожения в обществе и министерстве, о которых, появись у него желание, сможет поведать нам Малфой…

Короткий взгляд в его сторону дал мне понять, что желания у него нет, а на лице буквально написано: «Сами думайте».

— …Мы можем сделать выводы, что министерство хочет выбить Дамблдора из кресла директора, последнего поста, который за ним остался. Просто чтобы тот не смущал умы населения словами и мнениями, отличающимися от официальной позиции министерства.

Некоторые хотели явно возмутиться подобной постановкой вопроса, но я остановил зарождавшиеся возражения.

— Подождите, потом обсудите это, дайте сказать. Учитывая, что в Пророке и прочей желтой прессе сейчас довольно активно говорится о том, какое министерство замечательное, что возрождение Тёмного Лорда — бред, а Дамблдор — маразматичный бредогенератор, то… Вырисовывается вполне ясная картина, что появление здесь, в Хогвартсе, Долорес Амбридж, на секундочку, личной помощницы и доверенного лица министра — вовсе не случайность. Таких случайностей быть не может. Самой Амбридж вообще не сдался этот Хогвартс — у неё отличное место в правительстве. Лично у неё нет ни единой причины удалиться от дел министерства, чтобы преподавать здесь…

— Но она же сказала, что выполняет задачу министерства по устранению пробелов в наших знаниях? — Падма словно бы обиделась на весь мир — таким унылым было выражение её лица.

— Ну знаешь, — ответить ей решила нахмурившаяся Гермиона. — Я бы тоже не стала заявлять, что пришла сюда наводить суету, смуту, сеять раздор и копать под директора, многими если и не любимого, то уважаемого как минимум.

— Справедливо, — кивнула Падма, но оставалась расстроенной.

— Поехали дальше, — я продолжил разговор. — Очевидно, что она здесь по душу Дамблдора. Но наехать на него прямо — никак нельзя. Нет оснований. Он может сколько угодно высказывать своё мнение, противоречащее политике министерства, но это не мешает ему быть директором. Значит, что?

Пауза. Малфой устало выдохнул.

— Нужно дискредитировать его, как директора. Это же основы основ, — Драко устало поведал остальным эту истину, словно идиотам. — Накопать компромат на него, как на директора, и выкинуть к Мордреду отсюда. И копать нужно основательно.

— Тебе ли не знать, — Гермиона с укоризной посмотрела на парня. — Твой отец уже столько раз пытался это сделать, но ничего не получилось.

— И прошу заметить, — Драко проигнорировал этот выпад, чем задел Гермиону даже больше, чем если бы ответил. — Причины тогда были более чем реальные, существующие, не выдуманные. Потому Амбридж, если и будет копать — то глубоко и с размахом.

— А если нечего копать? — Гольдштейну не нравились все эти мысли и интриги. Как и мне. Думаю, он бы лучше провёл время за книгой или практикуясь в волшебстве.

— Спровоцировать, — стоявшая рядом со мной Ханна решила поучаствовать в обсуждении. — Через учеников. Простой и надёжный способ. Прижать нас как следует, и мы сами наведём какую-нибудь смуту, которая подставит директора, именно как директора.

— А во всём этом деле, — я продолжил мысль Ханны, — нужно придерживаться тактики «разделяй и властвуй». Одна, без поддержки части учеников, она не задавит другую часть учеников. Сама по себе против всех она не выстоит. И вот тут назревает самый важный вопрос — переходить на её сторону, или нет.

— Гектор, ты что?! — возмутилась Гермиона. — Думаешь, что стоит идти против Дамблдора?

— Отнюдь, — улыбнулся я. — Я лишь озвучил вопрос, который поселится в головах многих. Смотри, как сделал бы я на месте Амбридж. Начал бы каким-нибудь образом давить на учеников. Например, через министра оформил бы себе какие-нибудь полномочия, всё-таки Хогвартс является достоянием