Целитель - Gezenshaft

Начало октября, а точнее, первое же число, ознаменовалось походом в Хогсмид. Как выяснилось, начиная с пятого курса можно было посещать Хогсмид немного чаще — почти в два раза. Раньше я этот нюанс не замечал, ведь никто не акцентировал на этом внимания, а на выходных, когда и проводятся подобные мероприятия, я обычно занят совсем другими делами. Но это, опять же, лирика. Основное, как мне кажется, событие — окончательное утверждение первого собрания ребят, пожелавших дополнительно заниматься ЗоТИ. Кстати, касательно ЗоТИ.

В тетрадке Снейпа был огромный список заклинаний, применение которых к летящему в тебя заклинанию или проклятью противника влечёт к их взаимному уничтожению или иным эффектам, приводящим к уничтожению вражеского заклинания. Забавно то, что многие из них мне были прекрасно знакомы, но то, как их можно применять — было для меня тайной. Например, вряд ли без подсказки можно догадаться, что простое бытовое заклинание для завязывания шнурков уничтожает Инкарцеро с физическим проявлением связывающего элемента, будь то канаты, нити или цепи. При этом Инкарцеро может быть практически любой мощности.

Буквально за два дня разобрав эти записи я вывел для себя один значимый момент в контрзаклинаниях. Банальный и очевидный, но только после того, как осознаешь его. Заклинание, находящееся в полёте от палочки оппонента до твоей тушки, можно нейтрализовать в полёте другим заклинанием, суть и смысл которого заключается в эффекте, способным нейтрализовать это самое заклинание. То есть, взять то же самое Инкарцеро. По сути, даже слабейшее заклинание для завязывания шнурков нарушает своим ментальным образом суть заклинания Связывания, что приводит к его коллапсу. Однако, если вдруг кто-то кинет в тебя огненный шар, хоть конкретно такого заклинания и нет в местной школе магии, то гасить его надо не водой, как кажется, на первый взгляд — так получишь только объёмный взрыв — а, внимание, модификацией Головного Пузыря, Удушьем.

С проклятьями дело обстоит иначе, ведь они несут в себе намного более абстрактный эффект, и зачастую контрзаклинание для того или иного проклятия является совершенно не очевидным. Но это всё лирика — нужно просто понять суть подобной защиты, и иметь возможность понять, что конкретно в тебя отправил оппонент. Но, мои мысли опять ушли в сторону от основной темы.

Гермиона назначила встречу желающих дополнительно заниматься ЗоТИ в, кто бы мог подумать, Кабаньей Голове. В трактире, что находится на отшибе Хогсмида вдалеке от главной дороги. Туда, если верить слухам, редко ходит кто-то из учеников, так как заведение не представляет особого интереса. Разговор об этом состоялся буквально в субботу вечером, перед днём похода. Сестрёнка перехватила меня после ужина у выхода из Большого Зала.

— Гектор.

— Да?

— Ты не передумал участвовать?

— Нет, — отрицательно мотнул я головой. — Я всегда рад поддержать твои авантюры, если в них есть смысл. Конкретно в этой — смысл есть.

— Понятно… — протянула она.

— Много людей планируется?

— Не очень. Ты, я вижу, чем-то недоволен?

— Не то что бы недоволен… Просто Кабанья Голова — не лучшее место.

— Чем именно? Там мало народа всегда, мало посетителей. Никто нас не застукает. Скорее всего.

— Это-то и плохо. Намного лучше было бы встречаться в Трёх Мётлах или другом людном месте — меньше шансов, что нас подслушают.

— О… Я не думала об этом в таком русле. Но в любом случае, поздно что-то менять.

И это действительно было так. Менять место встречи было поздно, и оставалось только убедиться завтра, в Кабаньей Голове, что мы обеспечим должный уровень приватности посредством чар и заклинаний.

После этого короткого разговора я вернулся в гостиную, где Тамсин, чуть ли не с порога, выкатила мне список «свежего мяса» в команду. Она провела отборочные в несколько этапов, во время проведения которых отсеялись не столько те, кто не обладал навыками, а те, кто хотел играть не ради игры, а ради победы — такие нам не нужны, как ни странно. Подобные люди, готовые воплощать победу любой ценой, несколько искажают концепцию сборной Хаффлпаффа по квиддичу, потому их отсекали. Для нас, как я уже давным-давно понял, намного более приоритетными являются волшебники с желанием именно играть на той или иной роли.

— Ну что?

Тамсин смотрела на меня с очевидным вопросом в глазах, ожидая, пока я ознакомлюсь со списком, с чертами личности и навыками, что она выписала напротив каждого имени.

— Что «что»? Ты капитан, тебе решать. Захария, вроде бы, неплох в роли охотника — можно брать.

— Это который твой однокурсник?

— Да, — кивнул я. — Остальных я лично не знаю, но если верить твоим записям — более чем подходят.

— Слушай. А ты не хотел поучаствовать в отборе?

— Зачем? — искренне удивился я. — С моими навыками это только понизит самооценку остальных ребят. Так как я претендую на роль вратаря…

— Я бы всё равно хотела увидеть тебя на этой роли до игры. Просто чтобы быть уверенной.

— Сомневаешься?

— Вообще ни разу, — улыбнулась девушка. — Но психологически мне будет легче, как и остальным ребятам. Сам понимаешь, как, порою, много значит уверенность в том, что ворота под верной защитой.

— Это так. Хорошо. Когда у нас тренировка?

— Во вторник ранним утром.

— Значит, я буду.

— И вот ещё…

Тамсин протянула мне свиток пергамента.

— Из-за того, что я капитан команды, — заговорила она, когда я взял пергамент в руки. — Весь этот административный ворох проблем повис на мне.

Развернув пергамент, я не мог не удивиться очередному предложению от производителей Слейпнира. Вторая его версия в обмен на всего лишь одно условие — по разу сыграть на каждой роли и проявить себя максимально эффективно. Единственное, что не требуется — играть ловцом. И вот этот момент меня очень радует — игра ловцом с моими навыками — слишком быстрое завершение матча, а это фантастически скучно.

— И что от меня требуется?

— Подпись, разумеется, — ярче прежнего улыбнулась Тамсин. — Метла уже на складах в Англии. Всё, как ты привык — без ограничителей. Для полных психов, суицидников и камикадзе.

— А, по-твоему, есть разница между суицидниками и камикадзе?

— Тебе с исторической точки зрения, или прям морально?

— Как хочешь.

Тамсин кивнула, задумалась на долю секунды, что было видно по глазам, и ответила:

— Суицидники — люди без чувства самосохранения, спешащие свести счёты с жизнью самыми разными, порою очень экстремальными способами. Камикадзе — люди, чьё самопожертвование является маленьким кирпичиком, символизируя вклад в победу. Ах да, первые считаются психами, а семьи вторых находятся на очень высоком государственном обеспечении. Пока они не выполнят свою цель.

— Я вот даже не знаю, удивляться твоим знаниям, или печалиться тому, в какой области они простираются.

— То есть, ты знал, кто это такие, и всё равно спросил?

— Ну да, — улыбнулся я, чем вызвал ответную улыбку Тамсин.

— Смотри, — пожурила она меня, — перестану отвечать на твои вопросы — будешь сутками выискивать на них ответы в запутанных, искажённых и далеко не всегда правдивых хрониках.

— Понял-принял, больше не буду,