Москва. Кремль. Охрана - Михаил Степанович Докучаев

Была подготовлена группа военных во главе с Маршалом Советского Союза Г.К.Жуковым, в которую входили ряд маршалов, генерал К.С.Москаленко, первый заместитель командующего войсками ПВО генерал П.Ф.Батицкий, начальник штаба МВО генерал А.И.Баксов, начальник политуправления войск МВО полковник И.Г.Зуб и другие.

Все они прибыли в Кремль в ходе заседания президиума и разместились в соседней комнате с приемной зала заседаний Совмина СССР. По условному сигналу Хрущева военные должны были войти в зал заседаний и арестовать Берию. Все они были вооружены, причем генерал Батицкий — трофейным немецким парабеллумом, а Москаленко — вальтером. Не забыл взять на всякий случай свой пистолет и сам Хрущев. Все члены президиума и военные были готовы и пребывали в ожидании сверхъестественного развития событий.

Единственным человеком, который был беспечен и крайне спокоен, был Берия. Он пришел на заседание последним, тихо занял свое место и спросил о том, какие вопросы предстоит на нем решать. Он был просто одет, без галстука, имел при себе портфель. Никакого оружия у него не было, и по всему было видно, что он и не предполагав, что над ним нависла угроза ареста.

На вопрос Берии о повестке дня Хрущев ответил: "Вопрос стоит о Лаврентии Берии". По этому поводу Маленков сделал краткое сообщение, после чего Хрущев дал условный сигнал военным. Они вошли, встали сзади Берии, обыскали его, вывели из зала заседаний и доставили в военную комендатуру г. Москвы.

Во время объявления Берии обвинения в качестве английского агента и врага советского народа он, опустив голову, внимательно слушал и что-то писал на листке бумаги. Позднее этот факт толковали по-разному. Одни уверяли, что он более десятка раз написал слово "тревога". По другим источникам, Берия в это время рисовал чертиков, и ничего больше.

Особенно активно вел себя при аресте К.С.Москаленко, только что назначенный командующим Московским военным округом. Он отдавал все распоряжения, хотя старшим являлся маршал Г. К.Жуков. Позже Москаленко грубо и высокомерно вел себя по отношению к министру внутренних дел Круглову и замминистра госбезопасности Серову, прибывшим на следующий день для ведения следствия. Он не допустил их к Берии и выдворил с территории военной комендатуры.

Берия был переведен в штаб Московского военного округа, где следствие по его делу проводил Генеральный прокурор Союза ССР Р.А.Руденко. В ходе следствия Берия ни в чем себя виновным не признавал, соглашался с выдвинутыми против него обвинениями только под тяжестью улик. Следствие длилось полгода. Вместе с Берией по делу проходили его ближайшие подручные: В.Деканозов, В.Меркулов, Б.Кабулов, С.Гоглидзе, Л.Владзимирский, П.Мешик.

В это время Берия дважды обращался к Маленкову с записками, но они попали к Хрущеву. Берия не желал слушать обвинительного заключения под тем предлогом, что его арестовали случайные люди, и настаивал, чтобы его выслушали члены президиума ЦК КПСС. Это послужило причиной применения против него прокурором Руденко строгих санкций, после чего Берия вынужден был выслушать обвинение.

Суд над Берией состоялся с 18 по 23 декабря 1953 года и проходил при закрытых дверях в штабе Московского военного округа. Председателем специального судебного присутствия Президиума Верховного суда СССР был Маршал Советского Союза И.С.Конев, государственным обвинителем — Генеральный прокурор СССР Р.А. Руденко.

Берия и его подручные были приговорены к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в бункере штаба МВО, где и проходил суд. С Берии сняли гимнастерку, скрутили ему руки и привязали к крюку. Главный обвинитель зачитал приговор. Не дав сказать Берии ни единого слова, генерал Батицкий расстрелял его из немецкого парабеллума в присутствии маршала Конева и арестовавших его военных. В то же время на Лубянке были расстреляны шесть других сподвижников Берии.

Спустя некоторое время с материалами следствия, обвинения и приговора по делу Берии знакомили коммунистов в первичных партийных организациях. Все единогласно поддержали и одобрили решение советского руководства об аресте Берии и суде над ним как над врагом народа. Однако при этом многие заметили, что в материалах резко выделялись моменты, связанные с актами насилия и половыми сношениями Берии с женщинами, и слишком слабо выглядела его работа на английскую разведку. Даже по "Ленинградскому делу” Берия стоял в тени, по-видимому, умно переложив в свое время всю ответственность на тогдашнего министра госбезопасности Абакумова. Чувствовалось, что у следствия не было достаточных улик, чтобы обвинить его в государственных преступлениях, поэтому больше подчеркивалась аморальная сторона его поведения. Приводились списки женщин, которых Берия насиловал, описывались методы и средства, которые он применял для этих целей. Многие коммунисты, хотя и питали ненависть к Берии, все же в то время делали вывод, что арест, следствие и суд над ним были поспешными, не принесли нужных результатов, так как были доверены неопытным в этих делах людям. Да и вообще, вся затея Хрущева в отношении Берии выглядит наигранно и похожа на сведение с ним личных счетов.

Но дело было сделано, а Берия унес с собой очень многие данные о событиях 30-х и 50-х годов, факты, которые могли бы пролить свет на смерть Сталина и действительное положение, сложившееся тогда в высшем эшелоне советского руководства.

Высказанная мысль о положении в руководстве партии и страны не случайна. Дело в том, что скоропостижная смерть Сталина, который раньше ничем не болел и чувствовал себя перед этим достаточно сносно, породила разные кривотолки. Одной из версий смерти Сталина было преднамеренное убийство.

Сталин, находясь длительное время во главе КПСС и советского правительства, являлся, несомненно, постоянным объектом покушений на него со стороны троцкистов, репрессированных, агентуры немецко-фашистского гестапо и абвера, разведок иностранных государств и, наконец, сионизма. Предполагать, что этот гнусный акт совершил кто-то из ближайшего окружения, было бы не логично, но в то же время это предположение остается поводом для определенных размышлений. На это наталкивают многочисленные заявления сына Василия, которые он начал делать сразу же после смерти отца.

По рассказам полковника С.В.Гусарова, в то время служившего в охране И.В.Сталина, такая возможность существовала. Сталин обычно работал допоздна. Приезжая на дачу, он и там продолжал просматривать документы, читал или что-то делал. В это время иногда он пил чай, для чего в кабинете на столике в углу постоянно стоял электрический чайник и находилось все необходимое для приготовления чая. Сталин сам это делал, чтобы не поднимать ночью горничную или официантку. Поэтому во время поздних обедов или в другом удобном случае кто-то мог зайти в кабинет Сталина и бросить