Последний старец - Наталья Анатольевна Черных

«Грозя Новаград уничтожить Великий,

над уровнем храмов и башенных стен,

синея, высоко вздымался Ильмень…» –

сбудется над мологским краем во всей своей беспощадной реальности? И что он, Павел Груздев, станет не просто в третий раз изгнанником, а человеком без родины, как тысячи мологских переселенцев…

Глава VI. «И объяли меня воды до души моей»

О мологской трагедии молчали почти полвека. О ней мало говорят до сих пор. А ведь по масштабам своим это событие напоминает древний библейский потоп. Молога — это боль всея Руси, Китеж-град, сбывшийся в страшную эпоху богоборчества.

Мологский уезд был самым большим на территории ярославского края, в далекие времена он назывался даже Мологская страна, история её — с X века.

Река Молога берет свое начало в Новгородской губернии, а по Мологскому уезду протекает всего 75 верст и впадает в Волгу. В том месте, где сливаются Молога и Волга, издавна существовало поселение. Великая княгиня Ольга, совершая путь в Северную Русь до Новгорода, оставила свой след у устья реки Мологи. Писатель-инок Афанасьевского монастыря Тимофей Каменевич-Рвовский говорит о большом Ольгином камне, который можно было видеть еще в XVII веке на берегу Мологи и на котором, по преданию, отдыхала равноапостольная Ольга.

В те годы дремучие леса покрывали Северную Русь — это была настоящая непроходимая тайга, так что даже хан Батый, следуя с огромным войском из Мологской страны в Новгородскую, не дошел до Великого Новгорода. Батый находился всего в ста верстах от Новаграда — он шел так, что села исчезали, и головы жителей, как писали летописцы, падали на землю, словно скошенная трава — но вдруг, «испуганный, вероятно, лесами и болотами сего края», повернул обратно, на юг, в Калужскую губернию. Батый не затронул новгородской вольности, и гордые новгородцы хвалились, что не знали на себе татарского ига. И впрямь, когда вся Россия была унижена тиранством монголов, когда реки русской крови лились повсюду, Новгород оставался свободным и сохранил величавость духа. Но не Мологской ли стране обязаны новгородцы своей свободой? Здесь на реке Сити, впадающей в Мологу, произошло историческое сражение, в котором погиб великий князь Георгий Всеволодович, и был взят в плен и умучен татарами племянник его, ростовский князь Васильке — оба князя были впоследствии причислены к лику святых.

Отец Павел еще в Мологском Афанасьевском монастыре читал древние предания о нашествии Батыя на мологскую землю, позднее он записал некоторые из них. Вот, например, предание об основании села Шестихино. На этом месте татары задавили досками шесть русских богатырей, по-татарски «ханов» — «Шестиханово».

«На могиле их насыпан большой курган на берегу реки Сутки, — пишет о. Павел. — Это было в 1238 году.

Как на Сутке речушке

злые татарове

задавили богатырей,

богатырей русских.

Поломали белы косточки,

души из тела вышибли,

и взвилися душеньки

ко престолу Божию».

Сохранилось в тетрадях о. Павла и предание о мученической кончине князя Василько.

«Я молюсь, в цепях, в неволе, в тяжкой муке умирая, за грядущее спасенье, за судьбу родного края…»

Здесь, во глубине Мологской страны, в туманной дымке веков таится сказание о сокровенном граде Китеже, связанное с именем св. князя Георгия Всеволодовича. Древний русский эпос и исторические данные иногда противоречат друг другу, но «Книга летописец» называет точную дату гибели великого князя Георгия — «месяца февраля в четвертый день». Именно в этот день по сию пору празднует Православная Церковь память святого князя Георгия (Юрия) Всеволодовича.

С его именем связывает летопись строительство Успенского собора в Ростове Великом и обретение мощей святителя Леонтия Ростовского, а также строительство многих других церквей и монастырей, но главное — возведение городов Малый Китеж и Большой Китеж; Малый Китеж — на берегу Волги, Большой Китеж — во глубине лесов у озера Светлояра: «Место то было необычайно красиво, а на другом берегу озера была дубовая роща». Три церкви сразу же возвели строители града Китежа — Крестовоздвиженскую, Успенскую и Благовещенскую с приделами во имя других праздников и святых.

И вот, когда пришел на Русь войной нечестивый царь Батый, «разорял он города и огнем пожигал, людей же мечу предавал, а малых детей ножом закалывал, младых дев блудом осквернял. И был плач великий.

Благоверный же князь Георгий Всеволодович, слышав обо всем этом, плакал горько. И помолившись ко Господу и Пресвятой Божией Матери, собрал свое воинство и пошел против нечестивого царя Батыя с воинами своими. И когда вступили в сражение оба воинства, была сеча великая и кровопролитие».

Этот отрывок из «Легенды о граде Китеже» полностью совпадает с историческими событиями, но здесь древний рассказчик добавляет, что князь Георгий был убит нечестивым Батыем в Большом Китеже, куда бежал, спасаясь от татар. И «после того разорения… невидим будет Большой Китеж вплоть до пришествия Христова…» В других преданиях о граде Китеже говорится, что он стал не просто сокрытым, а был затоплен — так сохранил его Господь от поругания нечестивых. Будто бы и по сию пору звонят по ночам колокола затопленных храмов — плывет над тихими водами озера колокольный звон в память о невидимом граде…

Каким-то странным образом переплетаются историческая реальность и духовная, словно в ударе колокола — гулкая тяжесть металла и тончайшие колебания воздуха. И архимандрит Павел — то же непостижимое сочетание реальности житейской, внешней, и невидимой, внутренней. Он одновременно из Мологи и из сокровенного Китежа. И сама-то Молога — и «пьяная», и святая, торгующая и юродствующая, стертая с лица земли и с географической карты, вечная, как Китеж-град…

«Пьяной» прозвали Мологу по причине большого количества питейных заведений — легендарных «70-ти мологских кабаков». А кабаков было много потому, что еще со времен первого мологского князя Михаила, внука Феодора Черного, прославилась отстроенная заново Молога своей роскошной ярмаркой — а где торг, там и питие, и веселье. Ярмарка располагалась сначала в 30-ти верстах выше устья реки Мологи, в Холопьем городке, отчего и называлась Холопьей ярмаркой, а позднее была перенесена прямо к городу, на пойменный Боронишинский луг. До XVI-гo века эта ярмарка считалась первою в России и славилась далеко за пределами государства, но и после того, как значение ее упало в связи с открытием торговли в Нижнем Новгороде и Архангельске, мологские кабаки не закрылись для посетителей, хотя