Заходер и все-все-все… - Галина Сергеевна Заходер

лишний раз подчеркивающую его независимость. Как только Саша уехал из страны, до нас дошли слухи, что в Риме, так называемом перевалочном пункте, где эмигранты ожидали своей участи, чиновник, желая облегчить или ускорить сроки ее решения, попросил Некрича «смягчить» мотивировку его вступления в партию, написать, что он был «вынужден» принять такое решение. Саша отказался, ответив, что сделал это добровольно, чем вызвал раздражение чиновника и надолго отодвинул решение своей судьбы.

Обсуждая с Борисом эту историю, я сказала: «Сразу видно, что Саша не советский человек, правильно, что они его выдворили». Боря похвалил меня за эту реплику и неоднократно цитировал, ссылаясь на меня.

Можете себе представить встречу старых друзей! Вот тогда-то и захотел Стасик подарить своего Шекспира, но Борис, понимая материальную ценность подарка, отказался принять его. Вскоре Стасик все-таки настоял на своем — пришла посылка из Стокгольма. Борис принял подарок с большой признательностью.

А еще через некоторое время мы получили сообщение, что Станислав Людкевич покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна…

Вот такой Шекспир…

С Сашей Некричем мы виделись еще несколько раз. Через три года — в Вене, откуда втроем на взятой напрокат машине путешествовали по Австрии. На следующий год — в Париже. И наконец наступили времена, когда мы смогли обняться в Москве. Он всегда останавливался у нас.

Александр Моисеевич Некрич умер в Бостоне в 1993 году, на 73-м году жизни.

Поэзия. Несколько полок.

Кто помнит, как я «прокололась» с поэзией при первом знакомстве с Борисом, поймет, что будет правильнее, если я оставлю эти полки без комментариев. В свое оправдание добавлю, что поэзию Бориса Заходера я чувствую и люблю. На этот счет у него не возникало сомнений, он всегда мне первой читал свои новые стихи и спрашивал нередко, какой вариант мне больше по душе. И я воспринимаю его в первую очередь как Поэта.

Однажды Борис сказал нашей общей подруге: «Что-то у меня не получилось…» На что наша подруга ответила: «Вы для поэта слишком умный». Подумав, Борис сказал: «Да-а, может быть, вы правы…»

Другой друг, вспоминая беседы с Борисом, добавил, что он разговаривал как математик, а мыслил — как поэт.

Сказки. Занимают три полки.

У Бориса была мысль создать свою антологию мировых сказок. Сожалею, что недостаточно внимательно слушала, а скорее всего, не сумела запомнить.

Борису не очень нравились переводы Г. Петникова сказок братьев Гримм («Художественная литература», 1978 год). Я нашла записки о языке переводов в этом издании, судя по дате, — по горячим следам.

«Костяной ноги собачка» («Три перышка», стр. 206). «Принес он (великан) полевую карту, что была у него в комнате…» (стр. 391). «И стал он вместо богатого человека бедняком» («Король с золотой горы», стр. 385). «И находилось все его состояние на тех кораблях, и он думал много денег оттого заработать!» (Там же.) «заклятия еще помогали» («Король-лягушонок, или Железный Генрих», стр. 3). «Три тонны золота».

«Надо будет на зиму сделать запасы, а не то придется нам с тобой голодать, — сказала кошка, — но тебе-то ведь, мышка, всюду ходить нельзя, а то, чего доброго, попадешься в ловушку» (стр. 7).

Где логика? Как кошка и мышка вдвоем дружили?

Канцеляризмы, модернизмы.

Расскажу об одной ошибке, которую Борис обнаружил в сказке братьев Гримм «Еж и Заяц».

Всем памятна эта замечательная сказка, когда состязаются в беге еж и заяц и побеждает не сильный, а хитрый. Чтобы хитрость Ежа удалась, надо было сделать так, чтобы Заяц не смог отличить Ежа от Ежихи, которая будет дожидаться его на другом конце борозды. Всем известно, что Еж и его Ежиха похожи друг на друга как две капли воды. У бр. Гримм этот момент в переводе Петникова выглядит так:

Пришел еж домой и говорит своей жене:

— Жена, скорее одевайся. (Подчеркнуто мной — Г. З.) Придется тебе идти вместе со мной на поле.

— А что такое случилось? — спрашивает она.

— Да вот поспорили мы с зайцем на один золотой луидор и на бутылку водки: хочу бежать я с ним взапуски, и ты должна быть при этом.

— Ах, боже ты мой! — стала кричать на него жена. — Да ты что, одурел в самом деле. Да в своем ли ты уме? Как можешь ты бежать с зайцем взапуски?

— Да ты уж, жена, лучше помолчи, — говорит ей еж, — это дело мое. В мужские дела ты не вмешивайся. Ступай, оденься и пойдем вместе со мной.

И тут становится совершенно очевидно, что супруги похожи друг на друга только до тех пор, пока они не одеты. Как только Ежиха оденется, обман станет очевидным. Но ведь в сказке для детей нельзя допустить, чтобы Еж велел жене раздеваться. Как тут быть? Мне кажется, что Борис Заходер нашел очень удачный выход из этой почти «эротической» ситуации. Я помню, как мы с ним веселились, преодолевая ее. Вот как выглядит этот отрывок у Бориса Заходера:

Пришел Ежик домой и говорит жене:

— Женушка, живо собирайся, пойдем со мной в поле!

— А что случилось? — спрашивает жена.

— Да я с Зайцем поспорил на золотой и бутылочку вина — мы с ним побежим наперегонки, и ты там должна быть.

— Боже милостивый! — закричала Ежиха. — Ты что, спятил или совсем с ума сошел? Да как ты можешь с Зайцем в беге состязаться?

— Придержи язык, баба! — сказал Еж Ежович. — Это моя забота, а ты в мужские дела не лезь. Скинь только свой платок бабий и пошли!

Припоминается история с публикацией сказки бр. Гримм в журнале «Колобок», когда редактор Бианна Цыбина перепутала рукописи двух авторов.

С величайшим изумлением прочитал я сегодня… свою подпись под опубликованным в № 10 вашего журнала пересказом сказки бр. Гримм «Три брата». Изумление мое вызвано тем, что пересказ этот принадлежит не мне, а Г. Еременко, и я его, естественно, не давал и не мог дать в редакцию. Не буду цитировать дальше это письмо, однако подпись под ним говорит о чувстве, которое испытали, вероятно, обе пострадавшие стороны: С искренним огорчением, Борис Заходер. 7 декабря 1982 г.

Среди «Сказок народов Африки» (изд. 1959 г.) одна особенно нравилась Борису. Конец ее частенько служил руководством к действию в нашей семье.

В бушменской ли сказке жена посылает мужа наловить мышей (!) (для еды!). Он подходит к норе — ловись, мышка! Обойдя все норы, говорит: Наловил! — Жена ругает его и на другой день