Жил ли апостол Петр? - Артур Древс

Лукиан — «Сочинения», т. I, стр. 305-306; изд. Сабашниковых. 1915 г.

Думается, что все древнехристианские «святые-столпники», вроде пресловутого Симеона, будто бы, годами простаивавшие и спасавшиеся на столбах, лишь рабски подражали тем сирийцам — молитвенникам, кои подвизались в указанном храме, а чтимые столбы этих «святых» — все те же в основе фаллы, как средство для собирания золота, серебра и меди» внизу и «более близкого общения с богом» вверху. П.

43

Древс здесь имеет в виду одно из многих евангельских противо­речий: Матфей (27, 32), Марк (15, 21) и Лука (23, 26) единогласно утвер­ждают, что крест Иисуса на Голгофу нес Симон Киринеянин. У Иоанна же Иисус сам нес свой крест на место казни: «И, неся крест свой, он (Иисус) вышел на место, называемое... Голгофа» (19, 17).

Что же касается Симона Киринеянина, то мы от себя добавим сле­дующее в подтверждение слов Древса, идущего здесь за Робертсоном и Немоевским. Симон свой зодиакальный символ-знак имеет в одном из двух Близнецов. Как раз чрез это созвездие приходит Млечный Путь или «Мировое Древо», как древо казни, на котором вешаются, — распинаются солнечные и лунные спасители. Отсюда, — звездный Симон Близнец несет на себе мировой, небесный крест.

Далее, Близнецы особым почитанием пользовались в древнегрече­ском городе Спарте, при чем спартанцы их изображали в виде двух стоя­щих столбов с двумя поперечными перекладинами и в таком виде называли их «Доканами», т. е. «Перекрещивающимися столбами».

Культ этих Близнецов — Доканов из Спарты был занесен в г. Кирену, где занял выдающееся положение, а их символы, похожие на виселицы-кре­сты, доканы выбивались даже на монетах этого города.

См. в словаре Рошера статью «Диоскуры», т. I. кол. 1166-1170. П.

44

Плеяды — одно из немногих созвездий, хорошо известных нашему -народу. Крестьяне центральной России называют их Висажарами, — по-видимому, испорченное малороссийское название их Волосажары, т. е. пук, копна волос, или Стожары, т. е. стог сена, так как Плеяды представляют собою группу тесно скученных звезд.

В некоторых местах России Плеяды называются также Наседкой с цыплятами, Птичьим гнездом и даже Решетом. В Курской губ. записано любопытное народное сказание о Плеядах. Рассказывают, что бог вначале все звезды сотворил такими частыми, как Висажары, и вид на звезды был восхитительный. Но вот однажды ночью ехали по дороге люди и за­говорили между собою: «так эти Висажары мы с дедушкою сажали», и по­том во время этого разговора попадали в глубокий овраг и искалечились, а господь начал бить их с неба кнутом, приговаривая: «не смотрите по небесам, а смотрите по колесам». С тех пор и появились на свете калеки, а звезды стали редкими, только одни Висажары оставил господь частыми для памяти.

Д. Святский «Под сводом хрустального неба», стр. 146-147; 1913 г. П.

45

Древс почему-то и незаслуженно не вводит самого Посейдона в качестве самостоятельного звена в свою мифологическую цепь первообразов апостола Петра. Морской владыка Посейдон слыл у греков также стра­жем врат ада, так как последний, будто бы, находился сразу же под морским дном.. Эти врата сделаны из огромной скалы или камня, за ними то­мятся враги богов — титаны, тщетно пытающиеся вырваться оттуда и броситься на небо. Посему, Посейдон является в то же время и небесным стра­жем. Мало того, так как, — думали, — море и земля покоятся на огромной скале, и только названный бог потрясает ее, даже раскалывает, производя землетрясения, то его считали колебателем земли и ее устроителем, уста­новителем, а посему, в некоторых местностях, напр., в Фессалии, называли «Петреем» т. е. «скалистым» или «камнестроителем, скалозиджителем». Прозвище «Петрей», по корню, родственно и, по произношению, похоже на прозвище «Петр». Добавим, что Посейдон считался иногда отцом Протея и часто сливался с ним.

С. Люблинский, — назв. соч., стр. 150-151. П.

46

Наоборот, Протей свое непостоянство и вечную видоизменчивость получил именно от прихотливости, непостоянства морской поверхности, где волны в своей причудливой игре и игре пены в глазах суеверных моряков могли принимать виды и формы самых различных существ и даже пред­метов. Отсюда — масса фантастических, необыкновенных морских расска­зов-сказок. Астральная же форма мифов в большинстве случаев форма позднейшая, продукт позднейшего, — если можно так выразиться, — утончен­ного миросозерцания и поэтического творчества; позднейшая она и в мифе о Протее, — первичная же форма его, — как сказано выше, — морская, вод­ная. П.

47

Жаль, что Древс не указывает источник, откуда он заимствует сведения о боге Петре 68 главы «Книги мертвых». Несомненно, защитники историчности апостола Петра поставят в счет Древсу, что он вышеназ­ванного Петра, для имени коего сам же дает перевод чрез «скала, камень» и, значит, видит в нем греческое слово, — этого греческого по имени бога находит в древнейшей египетской, чуждой каких бы то ни было греческих влияний, Книге мертвых. Последняя была названа так потому, что клалась в гроба умерших, чтобы служить им в качестве путеводителя по загробному миру. П.

48

В греческом мифе об аргонавтах рассказывается, как однажды ватага удальцов под предводительством Язона на чудесном корабле Арго (отсюда название «аргонавты» — плававшие на Арго) ездила в далекую страну Колхиду, на берегу Черного моря (часть теперешней Грузии), за золотой шерстью чудесного барана. Не отрицая, что в дошедшей до нас форме данный миф носит следы астральной обработки (золотая шерсть ба­рана — солнце в созв. Овна; среди созвездий до сих пор есть Корабль Арго и т. д.), мы все же полагаем, что в его основе кроется нечто земное: отзвуки первых разбойничье-торговых, морских поездок греков на Кавказ, — поездок, дававших им богатую добычу в виде ли золота, находимого там, или, быть может, в виде чего либо, связанного с широко развитым там и доныне овцеводством, напр., ценных шкур, шерсти и пр. П.

49

Еще христ. писатель II века Юстин, перечисляя предметы в природе, выражающие идею или образ