Акбар Наме. Том 4 - Абу-л Фазл Аллами

Глава 62

Поход Шахиншаха из Агры в Джаунпур и смерть Хан Замана и Бахадур-хана на поле победы

Так как возвышенная обязанность управления миром ~..... воистину заключается в заботе и наблюдении, Его

Лу; i> , Величество Шахиншах благодаря честности намерений и вопреки обыкновению большинства властите-

<' VT лей прошлого черпает собственное удовлетворение в умиротворении своих подданных, а радость — в спокойствии рода людского. Несомненно, неповторимая жемчужина Халифата по праву украшает корону того увенчанного, который, невзирая на подобное величие и славу, не покидает Двора Вечного и усерден в отправлении правосудия, а спокойствие человечества считает своим отдохновением. Разумеется, тот, кто отдаляется от послушания такому властителю, чинит себе вред собственными руками. Особенно если это муж, взлелеянный возвышенной семьей и благодаря ей обретший источники внешнего величия! Сколь ужасная жестокость и низость и безрассудство [присущи] тем, кто пользуется сими источниками величия для мятежа против своего же благодетеля! Когда сыщутся такой государь и такой супостат, Божественная милость поддерживает первого и обеспечивает [ему] победу во всех войнах. История Али Кули-хана и Бахадур-хана, а также истребление двух этих спесивых злодеев — пример сказанному. Вот краткий рассказ о том.

Когда величественная процессия вернулась с успехом в столицу из похода против Пенджаба, а о мятеже и преступлениях Али Кули-хана, Бахадур-хана и прочих главарей бунта было доложено 290 Его Величеству, он решил отправиться в земли на востоке и потушить пламень восстания. Вверил Агру заботам Муним-хана Хан-

ханана и отобрал 2 000 слонов для сопровождения войска. Прежде чем армия выступила, приказал Музаффару Моголу, Мухаммад Кули [Барласу], Кулидж-хану, Сайид Мухаммаду Мауджи и Хаджи Юсуфу двинуться скорым маршем и помочь Мирза Юсуфу, запертому в Канаудже. Сам же вложил стопу намерения в стремя верховной власти в день аштад, 26 ардибихишта, Божественного месяца, что соответствовал вторнику, 26 шаввала [974 г.х.] (6 мая 1567 г.).

Когда он прибыл в город Сакит1, Али Кули-хан, раздувавший недовольство вблизи переправы Канауджа на берегах Ганга, бежал, едва узнав о походе Его Величества, и отправился к Маник-пуру, где его брат Бахадур-хан противостоял Асаф-хану и Мадж-нун-хану. Царское войско выступило из Сакита к берегу Ганга, на следующий день переправилось через эту бурную реку и двинулось дальше, переход за переходом. Когда оно достигло Мохана2, Мухаммад Кули-хан Барлас был назначен предводителем, и в день дибадин, 23 хурдада, Божественного месяца, что соответствовал вторнику, 24 зу-ль-каада [974 г.х.] (2 июня 1567 г.), против Искандар-хана, разжавшего ладонь мятежа в Удхе, с ним были посланы Музаффар-хан, раджа Тодар Мал, Шах Будаг-хан, его сын Абд-ал-Матлиб-хан, Хасан-хан, Кийя-хан, Хаджи Мухаммад-хан Систани, Аадил-хан, Ходжа Гияс-ад-дин Али бахши и прочие отважные мужи. Сам Его Величество направился в Карру и Маникпур. Когда он подошел к Рай Барели, от Асаф-хана и Маджнун-хана были получены донесения, где говорилось, что Али Кули-хан и его брат намереваются напасть на Гвалиар и собираются пересечь Ганг. Узнав об этом, Его Величество решил немедля выступить быстрым маршем. Большинство военачальников — одни из малодушия, другие из лености, третьи из опасения за свою жизнь, а иные потому, что не желали уничтожать мятежников до тех пор, пока не достигнут своих целей (букв. «пока на рынке, где они торговали собой, царит оживление»), — не одобрили этой стремительности. Мудрый Шахиншах не стал срывать завесу с поведения каждого из них, но поверил свои желания Господу, и в ночь замияда, 28 хурдада, Божественного месяца, что соответствовало воскресенью, 29 зу-ль-каада, [974 г.х.] (7 июня 1567 г.), стремительно выступил из указанного города.

Удивительным было то обстоятельство, что Его Величество 291 покинул обычный тракт из-за его протяженности и избрал средний путь, где не встречалось воды, но благодаря источникам тайной помощи, дарующим изобилие войску Шахиншаха, воду обнаружили по пути в избытке. Ибо перед тем выпал дождь милосердия и наполнил водоемы. Он [Акбар] шел всю ночь и половину следующего дня и достиг Маникпура, где служил Мухибб Али, джагирдар. Поскольку в поход выступили в начале ночи и мало кто знал дорогу, а на пути оказался лес, войска рассеялись и потеряли верное направление, и у стремени Его Величества остались лишь немногие. Но разве страх из-за малочисленности спутников может одолеть того, кого удостоил попечительством Всемогущий Аллах? (В пути, вблизи Маникпура, Асаф-хан засвидетельствовал почтение, и его милостиво встретили.) Он был немедленно послан вперед [с приказанием] со всей возможной быстротой достичь своего лагеря, располагавшегося напротив лагеря Хан Замана. Прошло немного времени, и Хатва Меврах3, быстрый гонец и надежный разведчик, принес вести, что Али Кули-хан и Бахадур навели мост через Ганг в паргане Синграур4 и преодолели [реку]. Его Величество, получив эти сведения, тотчас сел на коня и, хотя имел при себе лишь немногих людей, выступил, полагаясь на рать милости Аллаха. И вверил обоз радже Бхагвант Дасу, Ходжа Джахану и прочим, дабы они сопроводили его до города Карры, но не теряли бдительности. Он выступил из селения Шейхан, зависимого от Маникпура5, и на исходе дня в воскресенье пересек Ганг на слоне. Так как начинался сезон дождей и река разлилась, неописуемое волнение охватило людей, и [они испустили] крик, когда Его Величество направил своего слона в воду. Ибо невозможно было пересечь столь гибельную реку, и лишь благодаря чудесному могуществу Шахиншаха сей бурный поток позволил пройти тому кладезю святости. Без затруднений он перешел вброд реку, и очевидцы поняли, что сие было ручательством победы! Когда величественный отряд переправился, близ него [Акбара] оказалось не более одиннадцати человек, а именно М[ирза Азиз] Кока, Саиф-хан Кока, Дастам-хан, Шуджаат-хан, Хан Аалам, Ходжа Абд-ал-лах, Дарбар-хан, Шахбаз-хан, Сайид 292 Джамал-ад-дин, Адил-хан, Дилавар-хан. Кроме того, там было не-

сколько слонов. В день когда отряд пересекал Ганг и слоны ступали по дну реки, двое из них, Худа Бахш и Бал Сундар, разъярились и трубили в ярой неудержимости. Оба славились своим бесстрашием, проворством, боевыми качествами и тем, что сокрушали ряды [противника], но, когда величественная процессия преодолела реку и приблизилась к мятежникам, ярость покинула слона Худа Бахша, и он повел себя пугливо. Погонщики и