Серые кардиналы советской эпохи - Валерий Владимирович Пирогов

Ленин действительно любил Инессу, он очень дорожил ею — она была для него тот самый «луч» в его браке с Крупской. Она была умной, веселой, с большим чувством юмора. Был момент, когда Ленин серьезно подумывал связать с ней свою жизнь. Я тоже считаю, что они очень подходили друг другу, но, выпучив глаза, ко мне тогда влетела Крупская и долго рыдала о моральном облике вождя пролетариата, который не может разводом давать народу дурной пример. И её поддержали другие члены ЦК.

Когда Ленин впал в младенчество, он ничего уже не понимал вокруг — сидел, пускал изо рта пузыри и хихикал, тогда и наступил «звездный час» Крупской. Хочу отдать ей должное — как сиделка она выше всех похвал! Она часами сидела возле него, вытирала ему слюни, кормила с ложечки, что-то тихо говорила — всем бы нам такое участие перед смертью!

Но в ней проснулся и страх — она поняла, что с кончиной мужа закончится и её власть и положение её резко изменится. И она начала давить на нас. Пока Ленин еще был жив, она скандалами пыталась упрочить свое влияние в партии. И мы решили, что пусть продолжает заниматься теорией воспитания детей. Даже дали ей в помощь хороших специалистов, чтобы у ее «произведений» был хотя бы внешне научный вид.

Почему я уделил ей столько внимания? Да потому, что она и Ленин, к сожалению, неразделимы. Но как бы ему повезло, если бы он никогда ее не встречал! Я знаю, что в ваших учебниках Крупская представляется как «соратник и верная жена», большая любовь и опора Ленина. Я понимаю, что это вы пишите не о ней, а о самом Ленине. И правильно. Зачем кому-то знать, что и вождь может быть очень несчастным человеком.

Потом мы еще некоторое время держали её рядом — она должна была рассказывать только самое хорошее, самое доброе, что она и делала. И все-таки она еще раз попыталась возомнить себя фигурой, и тогда я пообещал найти Ленину другую вдову. Она меня поняла правильно, и с тех пор мы с Крупской лично почти не встречались.

Есть еще одна глупая версия, которую вы сами и выдумали, — будто я, чтобы удержать свою власть и не дать Ленину сместить меня с моих должностей, запретил всем, даже высшему руководству партии, приходить к больному Ленину и рассказывать о положении дел в партии и в стране.

Да, я действительно ограничил общение с Лениным, но почему? Да чтобы как можно меньше людей видели его в таком унизительном состоянии — никто не мог гарантировать, что разговор вдруг не прервется какой-нибудь идиотской выходкой, а это было не раз! Нельзя было допустить, чтобы слухи о таком вожде просочились в народ. Никаких решений в то время он уже не принимал, а когда наступало просветление, то вспоминал свое детство, гимназию, университет.

Иногда он диктовал письма в ЦК, но я подозреваю, что Крупская многое сочиняла от себя — это видно даже по стилю. Что касается моей власти, то уже тогда ей ничего не угрожало — я тащил на себе кучу всяких обязанностей, а рядом почему-то не было никого, кто захотел бы взять на себя хотя бы часть их.

Некоторые ваши «историки» утверждают, что я отравил Ленина. Надо же было такое придумать! Мне все больше кажется, что эти люди в своих «исследованиях» пишут не о том, что могут доказать, а том, что сами мечтают сделать. И уж, конечно, не в отношении Ленина. Этим историкам не следовало бы свои, личные, пристрастия выдавать за истину!

Да, в последнее время уважения между нами не было, но оставалось согласие. Я тогда узнал некоторые факты из его биографии, которые он скрыл от членов ЦК и соратников. Но, как я уже говорил, Ленин был очень болен и его мнение уже никого не интересовало. Мы в ЦК понимали, что теперь все тяготы принятия решений лягут на наши плечи, и в первую очередь на мои. Помочь Ленину было уже невозможно, и мы просто наблюдали, как он умирал. Никто не жалел — он был уже лишним, а нам предстояло еще долго исправлять его «фантазии».

Ленин не был «природным революционером» в том смысле, что не осознавал конечного смысла революции. Это и понятно — происходя из высокопоставленной дворянской семьи, разве он мог постичь всю глубину ненависти к несправедливости жизни, которая одним почему-то дает благ больше, чем они могут проглотить, а другим не дает даже ежедневного куска хлеба. Он не знал голода и отчаяния, и революция была его игрой, где он долго оставался главной фигурой.

Он постоянно витал в облаках. И совершенно не учитывал природу человека. Он был уверен, что достаточно подписать указ, как можно считать его уже выполненным, и не желал даже слушать о том, что для выполнения требуются время и людские ресурсы. И очень часто отдавал приказы, которые приходилось исполнять очень большой кровью, хотя всегда были и другие пути решения. Жизнь человека, кроме его собственной, не имела для него никакой ценности. Поэтому все его произведения, которые он писал в качестве наставлений и указаний к действиям, переполнены кровью.

Он любил проливать кровь, он любил показывать свою власть, он любил мстить. Достаточно почитать его труды, чтобы согласиться с моим мнением. Я крови не хотел. Но я очень хотел поднять страну из руин, сделать ее могущественной, а народ сытым. И я это сделал, пусть даже большой кровью…»

СВОЙ ВЗГЛЯД

Даже если большинство этих оценок основаны на реальных фактах, всё равно категоричность жестокость оценок личности Ленина является явным сведением счётов и продолжением спора, не законченного между двумя гениями при жизни. Тут Моцарт и Сальери отдыхают, а тот, кто, возможно, сочинил этот опус, — талантливый драматург.

Внебрачные дети Ленина

Согласно официальным данным, детей у Ленина и его жены Надежды Константиновны никогда не было. Однако есть гипотеза, что младший сын революционерки Инессы Арманд от её второго мужа Владимира Арманда Андрей являлся на самом деле сыном Ленина, и он об