Легенда бесконечности - Валентина Иванова

Но буквально на днях он звонил мне и говорил, что ему становилось лучше. Я просил его, чтобы он сам рассказал тебе обо всем, но ты видишь сама, как оно произошло. Ты можешь злиться на меня, всё, что тебе угодно, но не вини себя ни в чем. Он всегда с гордостью говорил о тебе…

Я понимаю тебя, то, что ты проживаешь, знаю, сложно, ты всё еще чувствуешь сильную боль. Отец был хорошим человеком, он безумно любил тебя, поэтому и скрывал всё это от тебя. Не хотел твоих слез, грусти и печали в глазах. — Адам взял девушку за руку, затем второй рукой накрыл её, поглаживая.

— Я не держу на тебя никакого зла и обиды, Адам, я осталась одна, у меня теперь нет поддержки, нет семьи, у меня даже друзей нет. У меня никого не осталось. Я хочу выбраться из этого состояния… Всхлипывая, сказала она, осторожно отдернув руку, чтобы вытереть слезы.

— Ты не одна, Алифнет, я рядом, я твоя семья. Я не позволю, чтобы ты страдала. Я не вынесу этого, из этих красивых глаз не должны течь слезы. Забравшись на кровать и сев рядом, приблизился к девушке, одной рукой он аккуратно провел ладонью по её щеке и, поглаживая, продолжил разговор. — Посмотри на меня, Алифнет. Разве я чужой тебе? Взгляни на меня. Я твой. Мы всегда будем бок о бок, плечом к плечу, поняла меня?

Девушка почувствовала себя на удивление спокойно, будто это и было ей необходимо. Она поёжилась, ощутив какую-то странную дрожь.

— А что скажут другие о том, сколько дней я прожила в твоем доме, мы даже не рассказали обо всем отцу… Не успели.

— Он вверил тебя богу, а затем уже и мне. Я люблю тебя, ты нужна мне, мне нужна твоя любовь, твой взгляд, которым ты смотришь на меня, изучая каждый раз. Я сделаю всё, чтобы видеть твою улыбку на лице. Я люблю тебя. Люблю!

— Похоже, что отец догадывался обо всем…

Алифнет прикрыла глаза и опустила голову. Она задрожала, температура давала о себе знать.

— Мы скажем всем, что была тайная помолвка, я попросил руки у твоего отца, и он дал согласие. Мы обменялись кольцами сразу же в вечер тайного сватовства.

— Ну а где же мы возьмем кольца? — смотря на любимого, говорила она.

Адам отстранился, чтобы девушка посмотрела на него, и приказал ей закрыть глаза.

— Всё просто, закрой глаза…

— Зачем? Адам, сейчас не до шуток, это серьезная тема…

— Доверься мне.

Алифнет послушно прикрыла глаза, а Адам в этот момент снял цепь со своей шеи, осторожно стараясь не издавать звука. На его цепочке был крест, который был с ним еще с младенческого крещения, а рядом с крестом — кольцо покойной матери, оно было выполнено из желтого золота семьсот пятидесятой пробы и было украшено жемчужным необработанным камнем, вокруг которого были усыпаны бриллианты в один ряд.

Он взял её правую руку и одной рукой взял безымянный палец, аккуратно удерживая его.

— Адам, что ты делаешь?

— Не открывай глаза, осталось совсем немного, прошу…

Он взял один конец длинной цепочки и, намотав легко два раза её на безымянный фарфоровый тоненький пальчик, а другой конец поднял вверх чуть выше, и родовое помолвочное кольцо его родной матери украсило её ручку и идеально подошло девушке по размеру.

— Алифнет Циклаури, ты выйдешь за меня замуж?

В ответ девушка резко раскрыла глаза и посмотрела на него, не отводя от него глаз.

— Я не слышу ответа.

Он приблизился к ней и нежно поцеловал обе её руки, покрывая их все поцелуями.

— Да… — грустно, но в тот же момент радостно ответила она тихо сквозь слезы. — Теперь ты моя безопасность, спокойствие и поддержка в этой жизни.

— Я уничтожу тех, кто посмеет помешать нашему счастью, уничтожу того, кто посмеет посмотреть в твою сторону, уничтожу, кто посмеет причинить тебе боль.

Она чувствовала его нежность к ней, трепет, который читался в каждом его прикосновении. Его глаза горели желанием доказать ей свою любовь.

Она столько времени скрывала, что таится в её сердце, теперь всё это вырвалось на свободу и окутало девушку огненным теплом любви.

Её пальцы задрожали, температура напомнила о себе.

— Так, всё, теперь нужно позаботиться о тебе, нужно понизить температуру твоего тела. Протянув руки к посудине, он выжал марлевую тряпочку и приложил её ко лбу девушки.

— Нодар смотрит на нас с небес и, поверь мне, он будет счастлив там, видя на твоем лице только улыбку, не плачь. Он не любил, когда из твоих глаз лились слезы…

— Я буду сильной, если я войду в это море несчастья, то я утону в нем и умру…

Алифнет удивленно вскинула брови, затаила дыхание и посмотрела на парня, когда его тяжелая мужская рука легла на её лоб. — Что это? — спросила его Алифнет.

— Понижаю температуру, когда была у меня высокая температура, моя мама всегда так делала в детстве. Уксус, сода и теплая вода. — Алифнет с интересом смотрела на него, но не слушала того, что он рассказывал ей, в её голове было совсем другое, он был её слабостью, он был тем, от кого она не могла отказаться.

Спустя некоторое время температура понизилась. Адам продолжал рассказывать истории из своей жизни и также поделился своей болью, которую испытал в тот день, когда потерял родителей. Адам сидел рядом с девушкой, приобняв её с правой стороны, будто укрывая своим крылом, её голова расположилась на его груди, в ответ она также приобняла его, почувствовав тепло и пригревшись, девушка уснула в объятиях мужчины.

Адам не спал всю ночь, наблюдая самочувствие девушки, измеряя температуру её тела каждые тридцать минут. Ночью на его почту пришло сообщение от их общего адвоката с покойным Нодаром, новость, которую он не ожидал получить.

"Я, Циклаури Нодар Сергеевич, находясь в здравом уме и ясной памяти, действуя добровольно, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: «Все мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю моему будущему зятю Имерети Адаму Малику. Текст завещания записан нотариусом с моих слов и до его подписания прочитан мною лично в присутствии нотариуса. Настоящее завещание составлено в двух экземплярах, каждый из которых собственноручно подписан завещателем. Один экземпляр завещания хранится в делах нотариуса, а другой экземпляр выдается