Астральный апостол - Фатыхов

— Или богатые семьи в городе облюбовали определенную недвижимость и хотят снизить цену, но владелец отказывается, они заставляют банды преследовать и громить, пока тот не уступит.

— Например, богатые семьи на юге города, такие как Лу, Чэнь, Хэ и Хуан, несколько лет назад я услышал от людей, что они хотят расширить свои дома, но соседи отказываются. Они использовали этот метод, чтобы купить окружающую землю по низкой цене.

Чжоу Цзин поднял брови и спросил: — Значит, Го Хайшэня посадили в тюрьму, потому что он провоцировал местных богачей?

Сян Тяньцзе сразу кивнул, а затем продолжил глубоким голосом:

— Верно! Брат Го проходил мимо и случайно столкнулся с бандой, издевающейся над людьми, поэтому помог. После этого он спросил о причине и в одиночку разрушил несколько местных банд, которые причиняли неприятности. Он разорил многие предприятия местных торговцев, и семья Ань высоко оценила его праведные дела.

— Однако это разозлило местных торговцев. Они хотели сделать из него пример, поэтому подкупили несколько человек и подстроили брату Го ловушку. В один прекрасный день они вынудили брата Го выпить слишком много, и, чтобы спровоцировать брата Го, рассказали о местных угнетениях, попросив его искать справедливости у правительства, так как местный правитель игнорирует их.

— К сожалению, брат Го после выпитого не был в ясном уме, и из его уст в порыве гнева вырвалось: если областному магистрату всё равно, он пойдёт к главе округа, чтобы добиться справедливости. Если главе будет всё равно, он пойдёт к генерал-губернатору провинции. Если и ему будет всё равно, он поедет в столицу, чтобы доложить самому Императору.

— Однако он не ожидал, что большое количество чиновников устроит засаду в самом начале и сразу же отправит его к судье (магистрату). Судья быстро приговорил его к необоснованному совершению преступления, неуважении к святым, незнании своего статуса и подготовке восстания. Его ударили плетью пятьдесят раз и закрыли за решеткой… Брат Го, по сути, был наказан за свои слова.

Услышав это, все пришли в ярость.

— Этот сукин сын и эти чертовы торговцы — все одного поля ягоды! — Фан Чжэнь пришёл в ярость.

Гао Юнь ударил посохом по земле, образовав яму, и гневно сказал: — Правительство и торговцы сговорились и угнетают народ. Они действительно заслуживают смерти!

— Действительно, их следует убить.

Чжоу Цзин прищурился.

Однако если отбросить тот факт, что его подставили, заключение Го Хайшэня в тюрьму не полная несправедливость.

В феодальные времена, если кто-то осмеливался выступить против Императора, то хорошо, если его никто не слышал, но услышав, его быстро обвиняли.

Местные власти обычно использовали эту причину для наказания тех, кто грубо отзывался о них, что «политически корректно». Тот, кто осмеливался просить о пощаде, получал клеймо «неуважения к Императору». Те, кто просил за такого человека, также попадали в беду.

В современном мире всегда было так: нельзя говорить плохо о власти, а власть имущие могли делать все, что хотели. Государственные чиновники могли устраивать пожары, но для сельских жителей, не говоря уже о зажигании ламп, даже жалоба на недостаток света ночью считалась преступлением. Это влияло и на их будущее и карьеру.

638291

Глава 158. Попавший в беду (часть 2)

Что касается членов Зеленого Леса, то большинство из них имели зуб на правительство и привыкли ругать чиновников, говоря про них без уважения. И если их спровоцировать, кто-то может пострадать

Чжоу Цзин скрестил руки и решительно произнёс:

— Мне невыносимо видеть такой грязный мир! Я твёрдо намерен спасти этого Го Хайшеня. Лидеры, не стесняйтесь высказывать своё мнение. Мы будем работать вместе, чтобы спасти этого хорошего человека!

Фан Чжэнь немедленно согласился: — Верно! То, что сказал брат, также является и моим намерением!

Сян Тяньцзе был вне себя от радости и тут же захлопал в ладоши: — С вашей помощью я стал более уверенным в своих планах!

Услышав это, Чжоу Цзин вспомнил про Ли Чуня, и моргнув, добавил:

— Кстати, на моей стороне ещё три брата из Зеленого Леса. Они тоже пришли навестить Го Хайшена, так что, вероятно, не будут стоять в стороне и ничего не делать. Почему бы нам сначала не поговорить с ними, прежде чем обсуждать, как его спасти?

— В словах брата Чэня есть смысл! — согласился Сян Тяньцзе.

***

В одном из роскошных ресторанов города в отдельном зале выпивали пять человек: Ли Чунь, брат и сестра Лу и два незнакомца.

Из этих двух человек один был представителем правительства и сидел во главе стола, а другой был посредником.

Чашки и тарелки на столе были в беспорядке. Очевидно, они почти закончили есть, и вопрос был в основном решён.

Ли Чунь встал и обнял чиновника, сидящего во главе стола: — В таком случае, я благодарен господину Чжану, и надеюсь, что, когда придёт время, товар будет подготовлен.

— Хе-хе, конечно. Брат Ли тоже должен подготовить деньги.

Чиновник тоже радостно улыбнулся, как будто заключил выгодную сделку.

Только после этого Ли Чунь попрощался и покинул ресторан вместе с братом и сестрой

Идя по улице, Лу Синьнян холодно фыркнула и не смогла удержаться: — Подумать только, правительство настолько коррумпировано. Кто-то действительно осмеливается продавать оружие в частном порядке! Неужели они не боятся потерять головы?!

Ли Чунь беспомощно покачал головой и вздохнул:

— Этот господин Чжан не является высокопоставленным чиновником. За ним должен стоять кто-то, кто поручил ему это сделать. Интересно, собирает ли он деньги для своего начальства, подстраивает ли ловушку для своих политических врагов, или же он получил приказ о переводе в столицу другой области и, следовательно, использует шанс заработать денег перед отъездом?

— В конце концов, хаос на юге не такой серьезный, как на севере. Территория округа Цзин здесь более стабильна, оружие копится на складах, собирая ржавчину, его нельзя превратить в деньги… Ох, раздражает видеть, как чиновники строят интриги друг против друга, но в конце концов, это принесет нам пользу.

Лу Юньчжао был весьма взволнован: — Если мы купим эту партию оружия, то сможем подготовить несколько элитных команд.

Услышав это, Ли Чунь тоже улыбнулся и расслабился, с его плеч свалилось бремя.

— Самое главное