Моя Таврида - Алексей Бачаев

– Чего?

– Будем печатать матрас.

* * *

Слава организаторам форума, которые предоставили участникам все необходимое для творчества: в пятом павильоне стоял принтер.

Матвей замерил крыльцо листом А4, разделил картинку матраса на множество таких листов в фотошопе и помчал печатать матрас.

Когда мы с Егором пришли в пятый павильон, застали еще более печальную картину, чем была на холме. Матвей понурившись сидел перед принтером с небольшой стопкой листочков.

– Краска закончилась, – пробормотал он. – Есть ровно половина матраса.

Я не знала, как поддержать Матвея. Больше всего меня мучило, что я часть Южного Матрасова, но при этом не делаю ничего, чтобы спасти наше государство, помочь моим соседям. Какой же я журналист после этого, и уж тем более друг или гражданин Южного Матрасова? Мне стало стыдно за свое поведение.

Я взяла Матвея за руку и уткнулась в его шею.

– Прости, – буркнула неразборчиво.

– Чего ты? – Матвей недоумевающе и как-то благодарно обнял меня.

Конечно, клеить половину матраса было несолидно. Мы и не стали. Вместо этого активизировался Егор: он обзавёлся полезными знакомствами на «Тавриде», знал, кому и что можно скинуть, чтобы получился нужный эффект. И вот наутро фото моих соседей на матрасе или просто матраса на крыльце разлетелось по всем чатам команд в Телеграме. Участники форума стали обсуждать матрас.

Мы лежали на пляже, когда мимо нас прошла компания девочек. До нас отчетливо долетело слово «матрас», и мы подскочили.

– Что вы сказали?

– А? Мы? Ничего…

– Но матрас?!..

– Ну да, сегодня к нам в группу скинули: кто-то гениальный вытащил матрас на крыльцо домика и теперь там чиллит, ха-ха, надо так же сделать!

– Да нет же! Нет! – Мы наперебой стали объяснять нашу трагедию.

– Это мы вытащили матрас, а нас заставили его убрать! У нас было уже целое государство, Южное Матрасово, но нас заставили, понимаете… заставили!

– Матраса больше нет на крыльце…

– Как нет?! Нельзя же это оставить так просто! Не дадим матрас в обиду! Матрас! Мат-рас! Мат-рас!

К скандированию присоединилась еще пара компаний, отдыхавших на пляже. Кто-то действительно переживал за судьбу матраса и нашего государства, а кто-то просто хотел покричать, почувствовать себя частью чего-то целого, большого, единого… Такого единого, как наше маленькое Южное Матрасово…

Я наблюдала, как стихийный митинг охватил весь пляж, как взлетали в небо кулаки, как единый ритм объединил всех-всех, кто окружал нас.

Это же целая история. Нельзя, чтобы о ней не узнали, чтобы про нее забыли. Я собралась с духом и включила камеру на телефоне. Эти кадры – они будут моим вкладом в общее дело.

* * *

– Матрас, матрас, матрас… – Сдавленное шуршание растекалось по компаниям ребят, которых мы встречали по пути с пляжа в столовую.

– Ну это мощь, – сказал воодушевленный Матвей, плюхнувшись за столик в столовой. – Я напишу стихотворение!

Он снял с себя маску – вынужденное последствие недавно отбушевавшей пандемии – и прямо на ней стал черкать строчки:

Крым, море, пляж. И можно расходиться —

Учиться, отдыхать и любоваться.

Наделать фоток: фон – три слова по традиции,

Писать посты-полотна в три абзаца.

Сидеть под вечер безмятежно на террасе.

Пить чай, не вылезая из-под пледа.

Включить музло и всю неделю на матрасе

Смотреть на солнце, волны, звезды, небо.

Матвей Матюшкин

Еще через несколько минут стихотворение перекочевало с импровизированного черновика в книгу отзывов и предложений, которую Матвей нашел тут же, в столовой.

– Что записываем? – Пронзительный голос Лены неожиданно зазвенел над нашими ушами.

– Вот, стих написал, я же поэт, – пробубнил Матвей.

Егор за соседним столиком напрягся.

– Дай-ка почитать, – звякнула Лена, выхватывая книгу отзывов.

Ее глаза пробежались по строчкам и увеличились в два раза.

– Опять вы со своим матрасом! Сколько можно?! Вся Таврида о нем трезвонит, невозможно уже. Чтобы я больше не слышала и не видела ничего, связанного с этим вашим матрасом! Поняли?!

Было жалко смотреть на шокированных и расстроенных Егора и Матвея. Неужели все усилия впустую? Неужели Южное Матрасово останется под запретом?..

Я разозлилась. «Ничего не слышала и не видела, связанного с матрасом»? Ну хорошо. Лена ничего не услышит и не увидит, зато прочитает! Я напишу новость, пост, репортаж, нет… Я напишу целый рассказ! Рассказ про матрас!

Тоня Елкович. Тоня – болтливая книжка

Привет. Приве-ет! Меня Тоня зовут. А тебя?..

Ладно, можешь не отвечать. Мне вообще редко кто отвечает, так что я уже привыкла. Кому же в голову придёт разговаривать с книжкой? Хотя, наверное, и такие люди найдутся… Чем я, собственно, плохой собеседник? Кто-то, конечно, может возразить, что, мол, глупости, книжки не разговаривают. А я в ответ как возьму да спрошу: чей же голос тогда ты слышишь у себя в голове, когда читаешь эти строки?.. Чей?! Правильно! Это я! То-о-оня. И есть у меня для тебя одна интересная история…

У моего человека я – самая первая бумажная, оттого и самая любимая книжка, не считая его вредных стихов, которые вечно кричат что-то громко, но невнятно, выпрашивая похвалу, а иногда и вовсе сами перед собой красуются. Но я с ними не вожусь. У меня другие цели. Я мечтаю найти друга. Друга, который захочет со мной говорить. А ещё лучше, если много друзей! Потому что главный смысл жизни любой уважающей себя книжки в том, чтобы пообщаться с как можно большим количеством людей, а в идеале – с целым миром. Что? Может быть, ты думаешь, я зазнайка? Не-е! Ну, разве что чуть-чуть… На самом деле, мне просто очень любопытно, как разворачивается реальность за пределами моих страниц. Поэтому мой человек, как только узнал о такой возможности, сразу отправил заявку на участие в «Тавриде».

Мне вообще с моим человеком очень повезло, он искренне разделяет мою мечту и всячески мне помогает. Слушай, а у тебя есть мечта? Интересно, какая она… В любом случае пусть сбудется! Мечты ведь и существуют для того, чтобы сбываться, а книги – чтобы вдохновлять на добрый путь.

Вот и моя мечта сбылась: заявку на участие приняли, и мы с моим человеком отправились в антишколу литературы и медиа. Большие слова, большие люди. Я совсем не знала, чего ждать. Да и первые читатели критиковали меня, и я понимала, что далеко не шедевр и мне нужно упорно трудиться, чтобы стать лучше. Но я всегда откуда-то знала, во мне как будто между строк написано, что пусть